6
0Чего мне объяснять ему? И Шарапов помалкивает. Я встал и, уже начав говорить, понял, что голос у меня предательски дрожит.
– Товарищ комиссар, разрешите быть свободным! Все обстоятельства дела я изложу в рапорте на ваше имя...
Комиссар, не отвечая, дописал что-то на листочке, сказал Шарапову:
– Владимир Иванович, у тебя в отделе с дисциплиной плоховато. Если этот мальчишка со мной так разговаривает, что же он себе с Дедушкиным напозволял?
– У Тихонова сдвиг в другую сторону – деликатничает в избытке с обвиняемыми, а потом дерзит начальству...
– Так ты, Тихонов, на меня обиделся, что ли? – спросил комиссар.
Я пожал плечами: чего, мол, мне обижаться?
– Ты сядь, сядь, не стой... Мне тут Владимир Иванович поведал все или почти все. Должен сказать, что я бы с удовольствием натер тебе язык перцем. А ругать тебя надо не за то, что ты обещал Батона в тюрьму посадить, а за то, что своей угрозы не смог выполнить. Если не можешь – не суйся, а то срам один потом получается. Жулик моих оперативников помоями поливает, я должен прокурору романы писать про ваши с Дедушкиным счеты, а ты помахал языком – и в кусты...
– Да почему в кусты?.. – заорал я.
– Молчать! – рявкнул комиссар. – Не перебивай меня! Я бы тебе показал, где раки зимуют, если бы не одно обстоятельство...
Комиссар закурил и как-то сразу успокоился:
– Ты когда с Батоном имел дело последний раз?
– Восемь лет назад. Приговорили к пяти годам.
– Угу, – сказал комиссар и снова стал листать свои бумаги. Все молчали. Потом комиссар поднял голову и спросил меня: – Ты как думаешь, он зачем на тебя «телегу» прислал?
– Не знаю, отомстить, наверное. Я ведь с ним действительно пристрастно работал...
Комиссар сломал в пепельнице сигарету и сказал:
– Ты, Стас, хороший оперативник. Но до шефа твоего – Шарапова – тебе еще далеко.
– Кто бы спорить стал, а я...
Комиссар, не слушая меня, спросил:
– Кто с Батоном работал?
– Я и Савельев, руководил Шарапов. Задержание произвел Савельев.
– А ты не подумал, почему же он именно на тебя жалобу пригнал?
– Трудно сказать. Счеты-то у нас с ним старые...
– Эх ты! Между прочим, у Шарапова тоже с ним счеты не новые. А я вот сразу понял: Батон тебя боится. Именно тебя, и потому в жалобе пережал акцент, настаивая на отстранении тебя от расследования. Тем более что ты предоставил ему эту возможность, не доказав его вины. Но смотри, Стас, если выяснится в конце концов, что боялся он зря... Справку по делу подготовили?
– Оставь мне, я потом почитаю. Она мне еще для прокурора понадобится. Ты все понял?
– Ты свободен, а ты, Владимир Иванович, задержись на минутку.
Затрещал звонок циркулярной связи, и из селектора раздался голос:
– Товарищ комиссар, в Бескудникове снова три карманные кражи...
Я вышел и неслышно притворил за собой дверь.
