4
0Анна едва могла держаться.
– Благодарю вас, ваша милость. Вы были очень добры. Но, мадам, со мной поступили несправедливо, и я считаю себя обиженной. – (Уолси за это заплатит!) – Если когда-нибудь это будет в моей власти, я причиню кардиналу столько же неприятностей, сколько он доставил мне!
Королева смотрела на нее во все глаза.
– Надеюсь, со временем вы найдете в себе силы простить его, – сглотнув, сказала она. – А теперь да хранит вас Господь!
«Я никогда не прощу его!» – решила про себя Анна.
И, держа голову высоко поднятой, удалилась. Панцирь снова прочно встал на свое место.
Глава 9. 1523–1524 годы
В Хивере царила невероятная скука, но Анна чувствовала себя такой несчастной, что ей было безразлично, где она находится. Все дни серостью походили один на другой, и ничто не радовало изгнанницу. У нее украли будущее, а настоящее стало невыносимо мрачным и унылым. Что касается прошлого, о нем она не смела вспоминать.
Миссис Орчард подставляла плечо, на котором можно было выплакаться. Мать подбадривала, потом начала умолять Анну подумать о себе, тревога леди Элизабет росла.
– Ты должна собраться, – увещевала она дочь.
Отец, разумеется, остался при дворе. Анна не виделась с ним с тех пор, как впала в немилость, но знала: сэр Томас зол, ярость его не уступает гневу, возникшему, когда Мария призналась, что король сделал ей ребенка и бросил. Злился отец не на Анну, а на это мясницкое отродье, загубившее блестящий брак, который запланировала его дочь и который принес бы ему самому такую славу. Сэр Томас был на стороне дочери, хотя не мог открыто заявить об этом при дворе. Оскорбить короля – это последнее, на что он мог пойти.
О браке, который якобы готовили для нее, никто больше не упоминал.
«Все ложь!» – кипела от злости Анна.
Она снова и снова прокручивала в голове свою беседу с Уолси, имя которого не могла произнести вслух. Ей хотелось, о как же ей хотелось лучше проявить себя в тот момент, поставить кардинала на место, показать ему, кто он такой на самом деле. Но ее время еще настанет. Анна не знала, когда и как это случится, но не сомневалась: ей и ее родным предстоит увидеть падение Уолси. Она поклялась: кардинал будет страдать так же, как заставил страдать ее.
Это было печальное лето, еще сильнее омрачило его известие о смерти королевы Клод от болезни, подхваченной после родов.
– Или от мужа! – едко заметила мать. – Всем известно, что этот сатир – сифилитик.
Для Анны это оказалось новостью, но в Англии люди были склонны верить любым сплетням о короле Франциске и ненавистных французах.
Всю ту гнетущую зиму Анна не могла выйти из депрессии.
В феврале домой на неделю приехал отец и проявил необычное для себя сочувствие.
– Не будь такой грустной, Анна, – посоветовал он.
