Анна Болейн. Страсть короля

Анна была готова защищать свое смелое утверждение, но тут вернулась мадам д’Омон, и бесконечное вышивание возобновилось в полной тишине.

Через час их снова позвали к королеве. Она была одна. Глаза ее припухли от слез, и вид она имела отрешенный.

– Вы все знаете, как домогался меня король Франциск, – начала королева, – и как он грозил выдать меня замуж без моего согласия. Что ж, я уже избрала свое будущее. Прежде чем выйти замуж за короля Людовика, я условилась с лордом Саффолком, что, если мой супруг умрет, мы поженимся – если он сможет освободиться от своей помолвки.

Король, брат мой, знал, что я не желаю выходить за Людовика, и обещал, что второго супруга я выберу себе сама. Он знал, кто это будет. И теперь он прислал милорда сюда, дав ему строгий наказ не жениться на мне, даже притом, что теперь он свободен и это может сделать. – Королева с полубезумным видом подняла заплаканное лицо. – Я сказала милорду, что мое положение становится невыносимым. Я побуждала его жениться на мне, не откладывая, но он отказался. Тогда я предупредила, что, если он этого не сделает, я уйду в монастырь.  – Мария зарыдала, ее плечи вздрагивали. – И я это сделаю!

Дамы ничем не могли ей помочь. Они подавали королеве платки, принесли ей вина, бормотали слова утешения. А потом объявили о приходе герцога Саффолка, и у них было всего несколько мгновений, чтобы привести госпожу в порядок, после чего она шикнула на них, и все удалились. Девушки выскочили за дверь как раз в тот момент, когда герцог собирался войти к королеве, и последнее, что они услышали, были его слова:

– Моя сладчайшая леди, я не могу позволить вам это сделать…

Анна стояла с остальными фрейлинами и двумя джентльменами из свиты Саффолка под величественным сводом капеллы в замке Клюни и наблюдала за тем, как королева Мария и ее герцог вступают в брачный союз.

Мария продолжала носить белый траур, но сегодня вечером она его снимет ради того, чтобы надеть прекраснейшее платье из черного бархата, отделанного золотой каймой. Священника прислал король Франциск, который прекрасно знал, что этот брак совершается без одобрения Генриха – его даже не известили, – и, без сомнения, ликовал, смакуя мысль о том, как его собрат монарх будет в бессильной ярости метать громы и молнии.

Бледный луч мартовского солнца проник в церковь сквозь стекла витража цвета драгоценных камней и омыл молодых нежным светом. Лицо Марии источало чистую радость, а Саффолк смотрел на нее так, будто она единственная женщина в мире.

О том, как отреагирует регентша, услышав об этом браке, Анна не смела и думать.