Анна Болейн. Страсть короля

Обвиненным в измене крайне редко удавалось избежать смерти. Ее так затошнило от страха, что она едва не упала. С трудом сохраняемое самообладание покинуло ее, и Анна опустилась на колени.

– О Господи, Боже мой, помоги мне, ведь я не виновата в преступлениях, которые ставят мне в вину! – стенала она.

Стоявшие рядом советники смотрели на нее сверху вниз безжалостными взглядами.

– Сэр Уильям, мы передаем королеву, заключенную здесь, на ваше попечение, – сказал Норфолк Кингстону, потом повернулся к своим коллегам, кивнул, и они собрались уходить.

Анна с трудом поднялась на ноги:

– Милорды, прошу вас, вымолите у короля сострадание ко мне!

Голос ее поднялся до верхней ноты и перешел в рыдание, но это не тронуло лордов.

Они вышли через боковую дверь, которая вела на свободу. Знали бы они, какое это для них благословение!

– Сэр Уильям, могу я написать королю? – с мольбой в голосе спросила Анна.

– Вы никому не можете писать, – ответил Кингстон.

– Прошу вас! Он мой господин и супруг.

– Порядок есть порядок, – проворчал сэр Эдмунд Уолсингем.

– Пройдите сюда, – сказал Кингстон.

Стражники окружили Анну, и она следом за констеблем пошла вдоль наружного пояса Тауэра, это был путь к королевским апартаментам.

– В предыдущий раз меня принимали здесь с большими церемониями, – вспомнила Анна. – Господин Кингстон, меня отведут в подземелье?

Тот посмотрел на нее с удивлением:

– Нет, мадам, вы пройдете в комнаты, где останавливались во время коронации.

Неописуемое облегчение. Генрих по каким-то непонятным ей причинам решил преподать ей урок. Изменников не держат во дворцах. Но и ни одну английскую королеву еще не обвиняли в измене…

Анна подумала о Норрисе, о том, как близка была к тому, чтобы согрешить с ним, а в сердце своем и правда согрешила.

Но его-то зачем впутывать? Он этого не заслужил.

– А где содержат тех, кого обвиняют вместе со мной? – спросила она.

– Мне не позволено обсуждать это с вами, мадам, – ответил констебль.

– Они в подземелье, можете мне ничего не говорить.

– Нам не позволено говорить! – рыкнул сэр Эдмунд. – Порядок есть порядок.

– Тогда эти покои слишком хороши для меня! – крикнула Анна, представляя себе Норриса в цепях и возвращаясь от оптимизма к ужасу.

Что они намерены с ней сделать? – Господи Иисусе, помилуй мя! – воскликнула она, в изнеможении опускаясь на колени на каменный пол, и громкие рыдания сотрясли ее тело.

Кингстон и сэр Эдмунд в смятении смотрели на Анну, не осмеливаясь помочь ей подняться. Простым смертным не полагалось прикасаться к королеве Англии. Эта мысль вызвала у Анны приступ истерического хохота. Они, наверное, готовятся предать ее смерти, но не могут набраться храбрости и помочь ей встать.