Анна Болейн. Страсть короля

– Почему Господь отказывает мне в сыновьях?! – восклицал он. Выносить его печаль было тяжелее, чем гнев, которого он не выказывал.

Анна лежала на постели и даже не могла плакать от потрясения. Все произошло так внезапно. Она старалась, как могла.

– Мы попытаемся снова, Генрих.

– Сколько еще раз нам пытаться? – бросил он в ответ. – У многих знакомых мне мужчин сыновей целый выводок. Я веду праведную жизнь, я люблю Господа, расстался с незаконной женой, так почему мне не дается это благословение?

– Не знаю.

Я берегла себя, ела как полагается, не перенапрягалась, отдыхала. Это просто случилось, и мне очень жаль, очень, очень жаль.

– Это не ваша вина, – согласился Генрих. – Но если станет известно, что вы родили мне двоих мертвых сыновей, наши враги скажут, что Бог нас проклял и это мне в наказание за мои деяния. Я не смею во всеуслышание объявить об этой новой неудаче, и вы проследите, чтобы ваши фрейлины держали рот на замке под страхом вызвать мое высочайшее неудовольствие. – Король устало поднялся, выглядел он сейчас на все свои сорок четыре года.

 – Я приду к вам, когда вы оправитесь.

Анна потянулась и схватила его за руку:

– Генрих, вы же не думаете, что Господь нас проклял?

– Я больше не знаю, что и думать, – пробормотал он.

В первый день июля сэра Томаса Мора судили за измену в Вестминстер-Холле и приговорили к смерти. Шесть дней спустя он взошел на плаху на Тауэрском холме и умер под топором.

Анна поднялась рано, чтобы вместе с Генрихом дожидаться новостей в его личных покоях.

Она видела, что с течением времени король становится все более беспокойным и взволнованным. В девять – час, назначенный для казни, – он вызвал хранителя винных подвалов, одного из своих любимых партнеров по игре в кости, и они сели играть. Анна наблюдала, едва следя за ходом партии.

С поклоном вошел Норрис:

– Ваша милость, Томас Мор мертв.

Генрих бросил кости. Хранитель винных подвалов кивнул.

– Он говорил с эшафота?

– Он заявил, что умирает верным слугой вашей милости, но прежде всего – Господа.

– Что я наделал… – едва слышно произнес он. – После смерти Фишера люди возмущались. Насколько громче заговорят они теперь? И не только в Англии. Новость разнесется по всему христианскому миру. – По лицу короля текли слезы. – Оставьте нас! – приказал он. Анна собралась уходить, но король схватил ее за запястье. – Стойте!

Когда все прочие удалились, Генрих на нее накинулся.

– Это все из-за вас! – орал он.