Анна Болейн. Страсть короля

После пережитого испытания она обрадовалась, увидев короля.

– Вас хорошо принимали? – спросил он.

– Думаю, кое-кто из ваших дворян не испытывает особого воодушевления оттого, что у них теперь новая королева, – ответила она.

– Я слушал мессу с личной галереи, – сказал Кромвель. – Некоторые говорили, что его милость зашел слишком далеко и вдовствующая принцесса – истинная королева. – Он повернулся к Генриху. – Немногие посмеют оказать сопротивление этому браку. Разве что люди вроде епископа Фишера.

– Посадите его под домашний арест, – приказал Генрих. – Я хочу, чтобы он не вмешивался, когда Кранмер вынесет решение.

 – Король наклонился и поцеловал Анну. – Не беспокойтесь, дорогая. Я распоряжусь, чтобы мои лорды и джентльмены пришли и оказали вам почести, а кроме того, сообщу им о своем намерении со всей торжественностью короновать вас после Пасхи.

Это был момент высочайшего триумфа, Анна так долго его ждала.

– Вы не могли сообщить мне лучшей новости, – с улыбкой произнесла она, и душа ее воспарила.

– Мы устроим такие празднества для народа, каких не было с момента моей коронации, – сияя, пообещал король.

 – Мои подданные смягчатся, а сам я таким образом заявлю всему миру, насколько ценю вас. Вы будете коронованы как правящая королева, Анна, а не просто как консорт. Все глаза будут устремлены на вас одну, я не стану отвлекать внимание на себя. Я приеду в Вестминстерское аббатство и буду наблюдать за церемонией из-за решетки.

– Удостаивалась ли когда-нибудь женщина подобной чести? – улыбнулся Кромвель.

Анна со слезами на глазах обняла Генриха:

– Доброта вашей милости ко мне беспредельна. Я вам чрезвычайно признательна.

Благодарю вас, благодарю!

– Сколько бы почестей я ни оказал матери моего сына, все будет мало, – заявил Генрих.

Трон королевы уступал размерами трону короля. Они стояли рядом, под узорчатыми балдахинами с королевскими гербами Англии. Вновь одетая в церемониальное платье, на этот раз предназначенное для первого появления во главе двора в качестве королевы, Анна уселась сбоку от Генриха и расправила тяжелые юбки. Приемный зал был заполнен придворными и просителями, изгибавшими шеи, чтобы увидеть, как она держится.

Анна с неудовольствием увидела, что первым человеком, который вышел вперед и поклонился, был Шапуи.

– Я обещал дать ему аудиенцию, – пробормотал Генрих. – И не могу отказать, не нанеся обиды.

Шапуи ни разу не взглянул в сторону Анны. Когда Генрих кивком пригласил его подойти ближе, посол, понизив голос, сказал:

– Сир, я не могу поверить, чтобы государь столь мудрый и добродетельный, как ваше величество, согласился удалить от себя королеву. Раз ваше величество не считается с мнением людей, вам следовало бы уважать Господа.