Анна Болейн. Страсть короля

Вечером в спальне девушки собрались вокруг Анны, возбужденно переговариваясь и подбивая новенькую открыть сундук и достать оттуда одежду, чтобы они могли все проинспектировать. Нескольких фрейлин увиденное впечатлило, это Анна отметила про себя с радостью. Другие, к ее огорчению, отнеслись к гардеробу новенькой с пренебрежением.

Вскоре они потеряли интерес к вновь прибывшей и начали трещать по-французски о вещах, которые были Анне совершенно не понятны. Ей стало ясно: единственная среди всех англичанка, она всегда будет немного в стороне.

Не то чтобы ее это особенно беспокоило даже в первые дни в Мехелене.

Нашлись и другие юные дамы, помимо блондинки, которые выказывали желание подружиться с Анной, и так как она упорно занималась французским под неусыпным руководством месье Семмоне, то вскоре начала говорить бойчее, общаться с товарками стало легче, и они охотнее принимали ее в свой круг.

Прошла всего неделя, и регентша послала за своей новой фрейлиной.

– Я написала вашему отцу и сообщила, что очень довольна вами, – сказала Маргарита, – и еще поблагодарила за то, что он прислал вас ко мне.

Он не мог бы сделать более желанного подарка. Я отметила, что для юной леди ваших лет нашла в вас такую чистую душу и такое совершенство в обхождении, что обязана ему больше за отправку вас сюда, чем он мне – за прием дочери.

Анна вздохнула с облегчением и радостью. Она боялась, что ее будут ругать за множество мелких ошибок, совершенных при попытках овладеть необходимыми навыками и правильно выполнять все требования. Регентша широко улыбнулась и заключила фрейлину в теплые объятия – о таком Анна даже не мечтала. Исполненная благодарности, она опустилась на колени.

– Для меня единственная радость – служить вашему высочеству! – с горячностью заявила девушка.

Как же ей повезло: она не только служила доброй и любящей госпоже, но и оказалась при дворе, который задавал тон во всей северной части христианского мира в манерах, искусстве и учености.

– Это школа для принцев и принцесс, место высокой культуры и передовой цивилизации, – говорил месье Семмоне Анне и ее соученицам. – Здесь привечают всех ученых.

Вскоре Анна обнаружила, что регентша, которую редко можно было увидеть без книги в руке, – большая сторонница так называемого нового обучения, которое включало в себя знакомство с недавно открытыми заново греческими и римскими текстами.

Когда Мехелен посетил знаменитый ученый-гуманист Эразм Роттердамский, по замку рябью прокатилась волна возбуждения. Анне выпала честь в тот день сопровождать регентшу. И она увлеченно внимала, как этот остроумнейший ученый муж с мудрым, чувствительным лицом говорил о своих планах осуществить точный перевод Писания с латинского и греческого.