1
0Но, во-первых, пытаться врать Беатрис — занятие пустое; а во-вторых… Разболтать, что со мной случилось, хотелось вот просто до ужаса!
И я, безуспешно пытаясь подобрать слова, как будто все старания учителя риторики вмиг пропали даром, шепотом призналась подруге:
— Я вчера… ну, того… Этого самого! Ну…
Уф! Щеки горели, и я прижала к ним ладони.
И по восторженно округлившимся глазам Беатрис прочитала, что — да, она действительно поняла.
— С кем? — тоже шепотом, наклонившись так, будто могла дотянуться ко мне со своей кровати через всю комнату, спросила она.
И, кажется, даже ее рыжие кудряшки, собранные на ночь в косу и выбившиеся из нее, завились от любопытства в еще более тугие спиральки.
Беатрис вытянулась в мою сторону вся, как улитка из домика.
— С каким? С зеленым? Или с белым? — приглушенно уточнила она, вытягиваясь еще сильнее, и опираясь на руки.
— Да иди ты! Ты врешь!
Забыв о конспирации, подруга взвизгнула от восторга, всплеснула руками, и чуть не повторила мой подвиг с падением с кровати носом в пол.
Хм. Отличный вопрос! С одной стороны…. с другой стороны… Беатрис устала ждать, пока я определюсь и бросила в меня подушку, чтобы простимулировать. А я, так и не найдя однозначного ответа, смущённо признала:
— В смысле? Как ушла?..
…за окном пели птички и светило солнышко, через стенку спали соседки, а в нашей комнате злорадно и очень искренне хохотала Беатрис.
Отсмеявшись, Беатрис откинулась на постель и призналась:
— Я рада, что ты вчера хорошо проводила время. А еще мне очень нравится представлять, как вытянулись бы лица наших красавиц, особенно темных, узнай они, кто выиграл главный приз на драконьих бегах!
Я примерилась и вернула ей ее подушку образумливающим броском:
— Я надеюсь, ты это чисто гипотетически? Ты ведь никому не расскажешь? Да и приз, будем честны, далеко не главный… Так, утешительный!
Подружка приподнялась на локте, фыркнула, сдувая с носа рыжую прядь:
— Не считай меня глупее, чем я есть. Разумеется, я буду молчать!
Она подхватила многострадальную подушку, вернула на место и как следует взбила. И, улегшись, продолжила мысль:
— И не преуменьшай своих успехов! Пока что у тебя в этой… — Беатрис замялась, подбирая верный эпитет, — драконьей охоте самые значительные трофеи. Твой приз главный, просто потому что он нынче единственный!
И, разродившись этим сомнительным выводом, она заключила:
— А теперь не мешай мне — я собираюсь еще немножечко поспа-а-а-ать!
Сцедив зевок в ладонь, Беатрис натянула на себя одеяло.
Мне же спать по-прежнему не хотелось. Хмыкнув, я вернулась к своим делам, прерванным стулопадом.
