1
0К моему здоровью в роду было приковано самое что ни на есть пристальное внимание.
От него, не в последнюю очередь, мне и хотелось сбежать.
А сегодня после обряда я и вовсе очень удачно упала в самый настоящий обморок прямо у алтаря. Забытье продлилось недолго, а слабость отступила еще быстрее, но в мои покои меня вели под руки, и, как только мы поднялись из подземелья, вокруг завертелся хоровод из кудахтающих служанок: я со всем старанием изображала немощность, постанывая и заверяя, что ужасно устала и просплю теперь сутки, а то и двое!
Отец выглядел обеспокоенно (и оттого, удивительным образом, выглядел еще более хищным и жестким, чем всегда), целитель хмурился сильнее обычного, и даже дорогой жених, собрав волю в кулак, выдавил из себя сочувствие. Или что-то вроде него.
И весь этот спектакль получался у меня настолько хорошо, что нет-нет да и закрадывалась мысль, что матушка родила меня от какого-нибудь заезжего менестреля или бродячего артиста.
Но это, конечно, полная глупость.
Матушка очень вдумчиво относится к выбору любовников.
Глубокие тени чередовались с пятнами лунного света из высоких окон, и каждый раз, когда я вступала в такое пятно, портреты со стен глядели на меня с порицанием. Но что поделать: к отцовскому кабинету спокойнее всего добираться именно так, через портретную галерею.
Но, несмотря на относительную безопасность моего пути (кому и что может понадобиться здесь ночью? Сюда и днем наведываются не часто!), сердце у меня колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки, и дыхание прерывалось от дивной смеси из ужаса и восторга.
От того, что я намереваюсь сделать.
От того, что я уже делаю.
Заветная цель. Ключ нырнул в скважину и мягко провернулся — завершив движение щелчком, оглушительным в ночной тиши. Замерев на несколько мгновений (что делаю! Что творю! Сейчас меня поймают!), я собралась с духом, и скользнула внутрь, притворив за собой дверь.
Артефакт-светлячок залил тесную комнатку неверным светом.
— Так… Не то, не то, это тоже не то…
Необходимости в спокойствии, которое дарил мне звук собственного голоса, перевешивала риски быть услышанной и пойманной.
Я открывала и закрывала заставленные снадобьями, ингредиентами и алхимической посудой шкафы, бормоча себе под нос все более нервно.
— Ну, где же ты? Я же видела, что целитель ставил тебя куда-то сюда!
Еще одна полка, еще, еще…
— Да где же ты, Свет тебя побери… Вот!
Паника схлынула, оставив после себя слабость и чувство опустошенности.
А еще — здоровенный флакон из темного граненого хрусталя с притертой пробкой в моих руках.
Держись, Академия Семи ветров! Я иду!
…вот сейчас посижу еще немного — и иду.
Не удивительно, что общеакадемические собрания проводили в Зале Испытаний — в нем же сдавались экзамены.
