1
0Я снова пискнула, в этот раз растроганно (и немного — задушено), а он, уткнувшись носом мне в волосы, держал меня, слегка покачивая в объятиях и иногда целуя в макушку.
…ну, Ал, ну, предупреждать же надо, я бы причесалась к твоему приходу!
И ночную сорочку, промокшую от испарины, на свежую бы сменила.
И постель в пристойный вид привела!
Мысли эти удерживали меня на плаву и не давали растечься карамельной лужей в крепких, теплых, таких нужных объятиях. Ужасно хотелось пристроить голову ему на плечо, и жаловаться-жаловаться-жаловаться, какая я бедненькая и как мне плохо.
— Почему ты мне не сказала?
— Не сказала — что? — встрепенулась я, выплывая из сиропных мыслей.
— Брось, Милдрит. Твои родители здесь, в академии Семи ветров. Они всё рассказали.
Родители? Папа и мама?
Я дернулась, пытаясь выпутаться из его объятий.
А потом меня озарила еще одна блестящая мысль, и я вдогонку уточнила:
— Кто именно — мои родители?
У Алвиса вырвался смешок, но он получился каким-то болезненным, горьким. Он снова прижался ко мне поцелуем, и приглушенно произнес мне в волосы:
— Твои родители — Конрад и Астра Рейон дю Солей. А рассказали — о твоем происхождении и твоих сложностях с магией.
“Сложностях”… Как он деликатно!
— И я понимаю, почему ты мне не сказала. Но следовало сказать, — продолжил он тем временем.
— Да? И что бы ты сделал, если бы узнал? — я попыталась отстраниться, чтобы видеть его лицо, и теперь с подозрением Алвиса рассматривала.
Что-то не нравится он мне! Вот раньше всегда нравился, а теперь что-то перестал. Вид — у меня краше. А я себя до нынешнего состояния не один день доводила, старалась очень.
— Я бы постарался тебе помочь. Попросил помощи у наших. Что-нибудь бы пр
— То есть, запер бы меня в лазарете, на каждый чих сгонял бы ко мне целителей и заставил их обращаться со мной, как с фарфоровой вазой? — Еще более подозрительно уточнила я. И кивнув своим умозаключениям, удовлетворенно подвела итог, — И на кладбище бы точно не повел!
Ал выглядел так, словно каждым своим словом я вбивала в него гвозди. Или по-живому обдирала чешую.
Я прикусила язык — образно, и губу — фактически:
— Ал… Ал, ты чего так расстроился? — И, испытывая огромную, мучительную вину, погладила его по лицу. — Я же предупреждала! Не надо в меня… ко мне привязываться!
Слушать сейчас его эмоции было попросту страшно, и я трусливо повыше подняла щиты.
Он с тихим смешком прижал меня к себе и снова уткнулся в волосы лицом.
— Не предупреждала, — тихо хмыкнул, целуя меня, на этот раз, для разнообразия, в висок.
— Да?.. Значит, только собиралась… — я растерянно хлопнула глазами, судорожно роясь в памяти.
Кажется, действительно, не предупреждала!
— Вот ведь, незадача! — Я выпутала из хватки одну руку и погладила его по плечу.
