1
0Переписка связала нас ниточкой, и каждый раз я испытывала совершенно удивительную гамму чувств, теплом разливающуюся по телу, когда в ладонь тыкался ледяной нос, оставляя в ней затем сложенный вчетверо лист.
И тогда мне казалось, что я еще как-то держусь.
А сегодня не смогла встать с постели.
Не помог ни первый колокол, привычно прошивший нашу комнату утром, ни Беатрис, обеспокоенно тормошившая меня, ни встревоженные Тэва с Иллирией.
У меня просто не было сил.
— Так, всё, хватит! — Тэва уперла руки в бока. — Немедленно к целителям!
— Не-е-ет! — угроза целителями настолько взбодрила меня, что я даже сумела перевернуться на живот. И зарыться лицом в подушку. — Только не к целителям!
— Милдрит, это не шутки! — Наседала Тэва, а более деятельная Иллирия принялась стаскивать с меня одеяло.
Предвидя не хуже истинной прорицательницы, что следующим шагом будет стаскивание с постели меня, я заныла:
— Не надо к целителям, ну, пожалуйста! У них еще промежуточные не закончились, Маргрит всех болящих им на опыты сдает! Они так радуются, сразу начинают ставить диагнозы потяжелее!
Хватка Ильки на моей щиколотке ослабла.
Аргумент был весомым.
— Правда, девочки, не надо мне к целителям — они мне ничем не помогут! Я просто переутомилась с этой учебой, дайте мне отлежаться денечек, и всё!
Тэва с Илькой переглянулись.
— Хорошо, — приняла решение за обеих Тэва. — Отдыхай. И не беспокойся — мы прикроем тебя перед наставниками.
Беатрис не сказала ничего. Она просто смотрела грустно и словно непонимающе.
Мне было стыдно перед ними. И очень-очень больно.
И когда они ушли, я достала проклятый флакон с притертой крышкой, и сделала из него глоток, не размениваясь на капли и ничего не отсчитывая.
А теперь я пряталась за углом в крыле целителей, и собиралась вломиться в личную лабораторию целительницы Маргрит.
“Давай!” — Мысленно скомандовала я гончей.
— Ваф! — “дала” гончая, гулко, как в бочку, гавкнув в пустоту каменного коридора.
В аудитории, где сдавали очередную промежуточную работу будущие целители (четвертый виток), и так царила тишина, а после “вафа” там, кажется, и дышать перестали.
Цок-цок-цок! — зловеще простучали за дверями аудитории каблуки целительницы Маргрит, и в этом звуке явно слышалось обещание мучительной смерти шутникам, что вздумали мешать проведению лабораторной.
— У-у-у-у-у! — добавила уже по своему почину темная гончая, чьи старания драконица оценила возмутительно низко.
Даже меня пробрало морозом по спине, я присела и вцепилась в холку второй гончей, застывшей у ноги.
