1
0А тут еще и Тэва сама задала вопрос:
— Неужели никто не знает, что все-таки случилось с Киарой? — подруга привыкла быть в курсе дел и изнывала от любопытства.
И, набрав в грудь воздуха, я призналась:
Тэва и Иллирия вытянулись сусликами, и даже Беатрис, которая почему-то предпочитала по возможности проводить время с нами, а не с одновиточниками приподнялась на локтях.
Ну да, этого-то я ей не рассказывала!
— Девочки, я боюсь, у вас из-за меня могут быть проблемы с темными, — признавать это было ужасно тяжело. Лично я бы совершенно не захотела ввязываться в противостояние с представительницами темных домов. Так что, если они решат ограничить общение со мной, я их пойму. Но даже от мысли об этой возможности глаза начинало щипать.
— Милдрит, если ты продолжишь так драматически молчать, я сейчас упаду в обморок! Я не могу так долго задерживать дыхание! — поторопила Иллирия.
— Киара решила, что между мной и наставником Алвисом что-то есть, а потому на балу угрожала мне темной магией. А я подала на нее жалобу ректору, и он ее исключил.
Глаза у подружек стали круглые-круглые.
Впору засомневаться в своих способностях формулировать мысли, когда такая короткая фраза вызывает столько вопросов…
Вопросов я немножко боялась. Врать не хотелось, признаваться я стеснялась. Беатрис я рассказала на волне куража и того, что меня от случившегося просто распирало, а вот так вот, уже после, при свете дня…
— Вот стерва! — продолжала бушевать Илька. — Да с чего она вообще это решила?!
— Погоди, я видела тебя с наставником, вы беседовали. Но не могла же она только из-за разговора?..
— Да эти темные на всю голову дурные, они, мне кажется, из-за простого взгляда могут…
— Милдрит, не переживай, мы с тобой!
— Я не знаю, что мы им сделаем, но что-нибудь — непременно!
— Но все-таки это надо же было такое придумать, скажи, Милдрит?
На обращенных ко мне лицах вдруг синхронно нарисовалось крайне задумчивое выражение. Я спохватилась и закивала — дада, непременно придумаем! Вот только задумчивое выражение сменилось подозрительным…
— Скажи-ка нам, дорогая, — протянула Иллирия. — А почему это ты так краснеешь?
Вместо того, чтобы принять независимый и непонимающий вид, я почувствовала, как краснею еще больше, и в безуспешной попытке это скрыть, прижала ладони к щекам.
— Да ладно?! — изумилась Тэва с восторженным придыханием. — Не говори, что…
А Илька только тоненько запищала на одной ноте.
Я спрятала лицо в ладонях.
От подруг веяло радостным неверием, возбуждением от новостей, гордостью за меня, и за себя, что они меня рассекретили, а также решимостью встать на пути у любого, кто попробует меня обидеть. И от этой смеси на душе делалось удивительно легко и приятно.
Я в них не сомневалась.
