1
0Собраться, да…
Глубокий вдох… и на выдохе огонь!
И все равно от страха срывается раньше.
Но я попадаю. Вижу, как мой огненный шар бьет тварь в голову и та отчетливо дергается назад, трясет головой, в судороге извиваются щупальца. Но так просто тварь не остановить. Нужно еще.
Вижу, как тварь вздрагивает, мерцает, когда пули попадают в нее — значит, в этом тоже есть смысл. Нужно только еще…
А Косак успевает расстрелять все патроны из обоймы, перезаряжать некогда, тварь слишком близко. Еще немного и…
Хочется крикнуть — беги!
Но я вдруг понимаю, что если он побежит, то побегут все, без оглядки, прятаться. И тогда тварь разнесет полдеревни, даже если потом мы сможем ее остановить. То, что Косак остается на месте — держит остальных.
Только убежать он уже не успеет, и тварь сейчас убьет его!
Я вижу, как Косак достает из кармана заряженные бусины, активирует и кидает их в тварь. Одну за другой, привычно и быстро.
Еще мгновение и щупальца дотянутся… но вш-шух! Вспыхивает щит. И щупальца твари с оглушительным треском бьют по щиту.
Если я сейчас… прямо сейчас! Если не сделаю хоть что-нибудь — тварь убьет его. Щит не выдержит. Он не рассчитан на такое.
Надо собраться! Все силы, что есть! И главное — не промахнуться.
Если тварь убьет Косака, она и нас… и меня убьет тоже.
Все, что есть… и одним махом.
Страшно до истерики, где-то на грани… до абсолютной нереальности происходящего. Все это слишком…
Собраться… все силы собрать.
И-ии… вдох… Собрать все на вдохе.
Не убегать. Я даже иду вперед, несколько шагов, чтобы попасть наверняка. Я не могу ошибиться.
А тварь обрушивается на Косака всей мощью.
Щит трещит и лопается, но Косак успевает метнуться в сторону, уходя от щупалец.
И успеваю я. Бью, что есть силы!
И тут же еще, снова! Пока тварь не опомнилась! И еще! Я даже не представляю, откуда беру столько сил… до капли, выжимая все… Я должна!
И на последней капле меня словно выворачивает и темнеет в глазах. Покачнувшись, земля заваливается…
Я не могу открыть глаза, меня мутит. И просто зверски раскалывается голова.
Чьи-то руки держат меня, обнимают…
— Адель! Очнись! Ты жива?
— Жива, — говорю с трудом, язык не шевелится. От каждого движения голова кружится еще больше, просто невозможно. Глаза удается лишь приоткрыть и тут же закрыть снова. Невыносимо.
Магическое истощение. Со мной такое было… ничего, это пройдет. Нужно только поспать, полежать спокойно. Все восстановится. Главное что…
— А ты? — шепотом говорю я.
Олин улыбается, прижимает меня к себе крепче.
— Все хорошо, Дел. Ну, ты и шарахнула! — он смеется. Потом осторожно гладит мои волосы. — Пойдем, — поднимает меня на руки. — Тебе надо поспать.
Я слышу голоса вейров рядом, веселые. Они что-то кричат нам. В основном на своем языке.
