В нашем Секторе чистокровные практически не появлялись, да и сами по себе были редки.
Определить вид у меня никак не получалось, так как девяносто процентов разума было перегружено задачей — как бы не свалиться с табуретки от страха. Время шло, других покупателей на меня, такую «редкую» специалистку, не наблюдалось. И становилось все больше не по себе.
— … Потенциальный менталист высокого уровня, — почувствовав интерес высокого гостя дриада заливалась соловьем, элегантно встряхивая лист с моим описанием, — умеет работать по площадям, проверенная выносливость до пяти минут стабильной концентрации…
— А по-моему, она мне не рада, — вздохнул Скайшоэль.
Я в это время рассматривала кожаную жилетку его зеленого спутника, слушала его глубокое хриплое дыхание. Как кузнечный мех «уф-уф». И переключилась на мысль, каким образом магический кристалл витрины без искажений, так чисто пропускает звуки.
— Что вы! — в голосе Брейвуд зазвенел страх. — Она просто стесняется. Ева, улыбнись, ты заинтересовала лорда.
Мне, наоборот, жутко хотелось ему не понравится. Кроме того, я состою в свите другого лорда, уже поданы документы на Тень.
Поэтому я сделала то, что категорически не советуют делать людям. Подняла голову и посмотрела сидхэ в глаза. Твердо и холодно.
— Как думаешь, Пьюзо, — неожиданно обратился сидхэ к молча меня изучающему троллю. Мелодичный голос звучал почти весело. — Может не стоит рисковать? А сначала взять ее сегодня ночью на проверку?
— На проверку или пробное часовое владение перед аукционом передаются только неживые предметы многоразового пользования, — неуверенно отказала дриада.
Но я уже не реагировала, а медленно разворачивалась к входу. Потому что камни на стенах опять замигали, сигнализируя о появлении нового гостя высокого ранга.
И под вновь стихшие разговоры в зал вошел элегантный темноволосый высший лорд. В бледно-зеленом, расшитом мелким узором камзоле, удивительно ладно сидевшем на нереально широких плечах молодого придворного.
Мое сердце ударило так сильно, что чуть было не столкнуло с табурета. Я и узнавала, и не узнавала вошедшего. Волосы выглядели непривычно блестящими и впервые на моей памяти были убраны за уши, открывая грубые шрамированные хрящи. Это несообразность, по фейри-законам — даже уродство, нисколько не тяготило молодого лорда.










