6 Секретов мисс Недотроги (СИ)

— А ты мне об этом психологе все рассказала? Посмотри мне в глаза, Ева.

Диего обхватил губами мизинец, разгибая его наверх, и шепча:

— Давай порассуждаем вместе. Ты скрыла рост в уровнях… Первый большой секрет, которым не делилась со мной.

— Даже не заговаривай об этой ошибке! Никаких сбоев у тебя нет, поверь мне. Из-за стресса с похищением произошел резкий подъем на третий или даже четвертый уровень, вот и все. А ты напридумывала глупости, утаивала. Зачем? И о родителях ничего не сказала, это вторая твоя тайна. — Он подхватил губами, отгибая второй палец.

И я только тремя оставшимися теперь держалась за его ладонь. — Я-то думал, что смог убедить тебя, доказать, что не предам, что мне можно довериться… Но ты снова скрываешь какие-то тайные дела со своим психологом.

Я не могу делиться чужими тайнами! Хотелось стукнуть его по плечу от злости, но вместо этого я сильнее вцепилась переплетенными пальцами, вернув отогнутые.

— Эй, ты тоже не всем со мной делишься. Присцилла рассказывает, как в Холме лорды используют менталисток.

— Понятие не имею, о чем она наболтала, но в первые полгода гости Холмов неприкасаемы, свободно влиять на них может только королевская семья, а ее новички совсем не интересуют.

Или ты хочешь знать о деталях жизни в пси-академиях? Так я не в курсе. А после ментальной травмы мои воспоминания урезаны и искажены. Хочешь об этом послушать?

Он шептал, глядя в упор зрачками, сверкающими гранями хрустальной бирюзы.

— Хочу…, - выдохнула я. И с ужасом осознала — его тайны мне очень-очень нужно знать, а вот могу ли поделиться своими подозрениями о Владимире?

Мы вздрогнули от упавшей с потолка иссохшей ветки, она рухнула всего в паре метров от нас и рассыпалась трухой.

— Тогда после дела, — ровно сказал Диего, разворачиваясь и двигаясь дальше, в сторону обрыва, который раньше был лестницей. — Узнаем, где прячется Казим, закроем твой договор с белобрысым и попробуем открыто ответить на вопросы друг друга.

О каком «открыто» идет речь, если мне не верят? Столько мучилась, прежде чем сказать о кузнечике, переживала, представляла ответную реакцию, ждала «взрыва»… А в итоге мои признания оказались совершенно не важны, потому что я, внимание — «не похожа на психа».

Командир намного больше доверял собственным умозаключениям и опыту, чем словам юного коппера, пусть и близкого ему лично.

Я шла рядом, чувствовала, как он собран и бесстрастен — обычное его состояние во время расследования. Необъяснимым образом, хотя я никогда не понимала истерик своих коллег, именно сейчас я с трудом сдерживала желание… накричать, сделать больно, вывести из себя, чтобы Фаворра наконец испугался потерять меня. Не из-за кражи или нападения. А из-за моего выбора.