1
0Некоторое время она молчала, потом кивнула. И вдруг присела в крошечном, но все же книксене. Кажется, меня удостоили знака уважения. Вот и спасай таких. Как угодно можно рисковать жизнью, а окажется, что принимать всерьез стали только после настойчивости в торге да умении стребовать долг после искреннего душевного порыва.
Я вздохнула, наблюдая как дриада исчезает прямо в корабельной переборке, и тут же подпрыгнула от неожиданности, когда справа в конце коридора обрушился кусок потолочного перекрытия. В облаке белой взвеси на пол спрыгнул худощавый парень с буйной красноватой шевелюрой.
О чем это он? Как помогать? Я с трудом узнавала лиса, которого подхватила еще в поместье Крейга в надежде, что он разузнает ситуацию на корабле и поможет мне снять печать.
— Я третий раз уже мимо пробегаю-ю! Наконец-то ты пришла-а!
А. Ну если в этом заключается необходимая помощь, то не вопрос. Вот она я. Открываю дверь.
Лис бежал ко мне странными рванными скачками, почему-то дергано оглядываясь то назад, то шаря взглядом по потолку. Я хотела сказать, что кроме него и меня никого рядом нет, но в дыре, которую проделал паренек, вдруг показалась длинная тонкая изогнутая в сочленении лапка.
Миг. И вслед за ногами вылезло толстое серое брюшко и круглая голова, усеянная по кругу множеством черных маслянистых глаз. Паук размером с упитанную овчарку ловко развернулся и побежал по потолку вслед за рыжим оборотнем.
— А-а-а! — я врезалась в дверь плечом, отчаянно дергая за ручку.
Не то, чтобы я боялась пауков, нет. Но всему есть разумные пределы, а этот был чудовищно огромным. И эти жуткие глаза.
Я орала несколько пренеприятнейших мгновений, пока не вспомнила, что касаться надо центрального камня прямо на уровне лица.
«Да как же» — рявкнуло в ответ чувство самосохранения. Но как-то так получилось само собой, совершенно случайно, что я развернулась, сдернула с почти добежавшего до меня рыжика ленту страха и почти наобум кинула ее в сторону паука.
В следующий удар сердца мы с лисом уже врывались в каюту и на пару, одним движением захлопывали за собой дверь.
— Ох, бедовая ты, — выдохнул… как его… кажется Лукас, налегая плечом на единственную тонкую преграду между нами и неизвестным чудовищем. — Всю ночь неизвестно где гуляла. Пока я чуть концы из-за тебя не отдал.
— Не бедовая, — раздался сзади, надеюсь только мне слышный сипловатый голос Кусаки, — а безголовая. Бросить котика. Одного! Без жратвы!
— Не бедовая, — раздался сзади, надеюсь только мне слышный сипловатый голос Кусаки, — а безголовая. Бросить котика.
