1
0В новостях не писали, что он вышел, но когда сюда приедет полиция — ему явно будет не до нас.
— Гоша, — я вытираю рот тыльной стороной руки, — а охрана у дверей?
— Тут два выхода. Мы вылезем через окно на кухне — оно выходит на другую сторону.
Поднявшись с колен и нажав на кнопку унитаза, я выхожу из комнатки обратно к Гоше. Мне невероятно стыдно перед ним за то, что со мной произошло и за то, что я ему рассказала, но он смотрит на меня так же, как смотрел и до этого дня. В его глазах нет презрительного выражения, или отвращения.
— Сильно тошнит? — интересуется с сочувствием он, — продержишься до дома?
«Господи, обеспечь ему вход в рай без очереди» — мысленно молюсь я на Гошу, и внезапно вздрагиваю.
В этот момент Гоша со всей силы закрывает дверь. Она ударяет по лицу мужчины, вбивает его виском в косяк, и тот, закатив глаза, с грохотом падает на пол.
— Боже мой, Гоша, — вырывается у меня, пока я гляжу на тело, — мне конец.
Особенно, когда Садаев узнает, что я попыталась сбежать и убила дверью его верного пса. Он точно меня пристрелит.
Парень приседает на корточки и щупает пульс у маньяка.
— Жив вроде, — констатирует он, — нет больше твоей проблемы, Диан. Пошли скорее.
Он хватает меня за руку и тянет к выходу.
Гоша отказывается ехать на общественном транспорте. Он ведет меня какими-то странными путями, через дворы, мимо промзоны, пересекает по диагонали парк, не стесняясь ломиться сквозь кусты и топать по газону, ломая ровную и аккуратно стриженную траву.
В конце концов мы заходим в подъезд какой-то «сталинки». Гоша приводит меня в квартиру на первом этаже — с весьма бедным ремонтом, запахом пыли и книг. Закрывает дверь и протяжно вздыхает.
— Вот и спасли тебя, Диан.
Я все еще не верю, что это произошло так просто. Но поддаюсь порыву чувств и крепко обнимаю Гошу, пытаясь сдержать тошноту от его дурацкого одеколона, который он, похоже, одолжил у дедушки.
