Стая

Потом глубже, умело выворачивая его наизнанку – до оглушающего пульса.

Чуть приподняв ее, осторожно усадил на себя. Медленно опустил, медленно вошел в нее, придержал за талию, не позволяя двигаться сразу. Вздохнуть бы сначала, пережить темноту в глазах от нахлынувшего удовольствия. Так туго в ней и горячо.

И не смогла бы двигаться: ослабла, как растеклась. Словно все напряжение потеряла. Немного погодя только уверенно оперлась на его плечи и с трудом вздохнула.

Чувствовал, как мелко дрожит ее тело, и грудь под рукой еле-еле вздымается, словно стянуло ту обручем. Шевельнул бедрами, чтобы села плотнее.

Что-то сказал Денис, но Юля не расслышала, не поняла. От затопивших с головой ощущений, будто уши заложило. От полноты их, от этого острого, почти непереносимого наслаждения. И сейчас еще не была готова двигаться, не собралась с силами. Ушли они. Дышала часто, облизывала вдруг пересохшие губы.

— Юля моя… — помог ей, чуть приподнял на себе.

— Что это сегодня без прозвищ… — выдала натянутую шутку.

— Все, молчи. Молчи, — стиснул ее и сам начал двигаться.

Она безвольно поддавалась. Безвольно и с удовольствием, влажно дыша в его крепкую шею.

Денис иногда останавливался, прижимал ее к себе что есть силы. То ли какое-то свое мужское право утверждал, то ли дыхание переводил. Или все вместе. Как-то медленно все у них сегодня, тягуче. Как будто с трудом каждое движение, но и с чувственностью особой."

"Денис мягко перевалился на бок, удерживая Юлю за спину. Не сдержавшись, она удовлетворенно застонала, потому что так ей намного удобнее: ощущений сладостных получала больше, к телу прижималась теснее, крепче руками обвивала.

И тут же исчезла из их движений эта тягучесть. Появилась в них порывистость и в ласках — небрежность. От страсти, от усердия, с которыми любили друг друга. От стремления к единому и друг для друга.

Потом уложил Юльку на спину и остановился. Перестал двигаться, иначе вот-вот мог выплеснуться в нее, содрогнуться в оргазме. Замер, но губ ее не отпускал. Целовал некоторое время, затем дал вздохнуть. Только вот трудно вздохнуть было — выгнулась под его губами, ласкающими тело. От поцелуев влажных, от скользящего вниз языка.

С наслаждением ее ласкал, руками накрывал упругие полушария, пробовал на вкус тугие вершины, мягко покусывал бархатный живот, подрагивающий от горящего в ее теле возбуждения, от голода и желания удовольствия. Юля вздохнула, развела бедра шире. Совсем она уже на грани, ей много и не нужно сейчас: только чтобы прикоснулся к чувствительному месту.

Тогда сделал это нежно пальцами, а она застонала и напряглась. И сам издал довольный стон, положил ладони ей на бедра, поцеловал живот. Юля замерла, как затаилась.