Стая

Почему-то в этот момент поняла, что не хочет знать подробности, хотя до этого намеревалась все у него выпытать. Все до мелочей. А сейчас побоялась. Видимо, прав Шаурин: есть слова, которые вслух произносить не стоит.

— А хотел вернуться? — задала другой вопрос, но так же очень ее интересующий.

— М-мм… — снова кивнул.

— Когда?

— После смерти Юры. После того, как на похоронах побывал. И у тебя.

Юлька и сама не заметила, как задержала дыхание, ожидая ответа. А услышав, вздохнула с облегчением. Но говорила все еще тихо, полушепотом. Словно боялась силой голоса разорвать тонкую ниточку, на которую он нанизывал свои признания. Трудно они шли. Кажется, пока слушала его, вслушивалась в каждое слово, мышцы свело от напряжения. Но шевельнуться не смела.

— Как удержался?

Помедлил с ответом.

— Разгромил свою квартиру.

— Как разгромил?..

— Молча. Разобрал мебель на щепки и сложил горкой. Все разнес и успокоился.

Юлька довольно улыбнулась.

— Я легко это представляю. И посуду разбил?

— Всю.

— Вот это ты скуча-а-ал… — с восторгом протянула она и почему-то поверила ему.

Верила, что он все так и сделал, как сказал — разнес всю мебель в своей московской квартире и перебил посуду. Верила безоговорочно. Потому что точно знала, что Шаурин не только может похвастаться умением сохранять хладнокровный и непробиваемый вид практически в любой ситуации, но с таким же успехом он в ярости может разнести все вокруг.

Вот этих его негромких слов оказалось достаточно. Думала, что всю душу ему измотает вопросами, но уже ничего не хотела спрашивать. Остыла. И устала. Внутри пусто было, но пустотой приятною — такой, которую хотелось поскорее чем-то заполнить.

Сквозь тонкую ткань вдруг почувствовался жар мужских ладоней. И как раньше не замечала. Как не чувствовала его возбуждения. Только сейчас, словно из тумана выплыла…

Руки его горячие лежали на ее бедрах. Спокойно лежали, несуетливо. Не напряженно.

Испытывая такое жгучее желание, не торопилась. Необычно и непривычно вот так — чувствовать голод и не спешить его утолять. Даже целоваться не спешить, не требовать ласки, не торопиться ощутить голой кожей его руки и губы.

Чувствовала, как желание горячо растекается по всему телу, загораясь в каждой клеточке. Очень ощутимо и остро. Так только раз с ней и было — чтобы вот так запросто без ласк и поцелуев возбуждаться, — когда заявился к ней в ту ночь непрошенным гостем. Тогда ничего не нужно было, только смотреть на него. А сегодня даже смотреть не нужно. В неплотной темноте рядом быть и в застывшем вдруг воздухе слышать его глубокое дыхание.

Сплела с ним пальцы, своими сжала широкие крепкие ладони. Порой вот так держать Дениса за руку намного важнее, чем обнимать.