Стая

Картина эта очень выбивалась из общего интерьера квартиры, явно не соответствуя выбранному современному стилю с прямыми линиями мебели и глянцевыми поверхностями. У Тани в квартире много было таких вещей, на первый взгляд, нелепых, но важных для нее.

— Эх, горе-академики! — посмеялся Вуич. — Непонятно им – зачем тут «Богатыри». Что тут непонятного… Пошли курить.

***

2001 г., август

Шаурин медленно опустил бегунок молнии тонкой кожаной куртки, чувствуя на сестру легкое раздражение. Та встретила его в махровом халате. Не то чтобы Денис против халата, но рассчитывал, что сестра будет готова к его приходу и ему не придется задерживаться.

Таня сухо улыбнулась. Сухо и без души, словно в это ранее утро улыбаться не полагалось. Обняла брата, прижалась губами к его гладко выбритой щеке, от лосьона терпко пахнущей. Они давно не виделись, а повод выпал безрадостный. Ее плечи зябко дрогнули, но она быстро отстранилась. Раздражение Дениса тут же опало – как скатилось. Руки сестры пахли кофе. Сколько ж она его выпила?.. Наверное, после того как позвонила ему в три часа ночи, сообщив, что мать умерла, и не ложилась больше. Наверняка не ложилась. Сидела на кухне до утра, тихонько подсаливая слезами черный кофе.

— Тань, только давай побыстрее, — поторопил Денис.

— А я никуда не собираюсь ехать, — возразила Таня и туже затянула пояс халата, словно подтверждая свои намерения.

— В смысле? — переспросил Денис, не скрывая удивления.

— В прямом, — Таня равнодушно пожала плечами. — Я на похороны не поеду. Мать для меня умерла три месяца назад. А ради приличия плакать я не буду — наплакалась уже. Надоело мне быть хорошей. Могу я хоть раз в жизни совершить неправильный поступок?

— Только давай сейчас обойдемся без этих доморощенных страстей.

— Не груби.

— Да я вежливый, как стюардесса, — с усмешкой возразил. Да и так, будто – то ли усмехнулся, то ли съел что-то горькое. — Таня, надо было мне так сразу и сказать, что не поедешь. Я бы не заезжал за тобой, не тратил время.

— Ты не спрашивал, поеду я или нет. Ты просто сказал, что заедешь…"

"И правда ведь не спрашивал, потому что считал вопрос решенным. Разговор у них состоялся короткий. Таня рассказала о смерти матери, ответила на вопрос: «Когда это случилось?». И получила в ответ равнодушное: «Заеду в семь». А что еще говорить?.. Как жила мать всю жизнь в пьяном угаре, так и смерть свою встретила.

— Ладно. О чем спор… Не хочешь, как говорится, воля твоя.

Спорить не собирался, возмущаться – тем более. Так даже лучше, потому что планировал лишь заплатить ритуальному агентству за организацию траурного мероприятия, а присутствовать на похоронах не хотел — в своем сердце давно уже мать похоронил. Шаурин понимал, почему Таня решилась никуда не ехать.