Стая

Из вежливости, с искренними соболезнованиями, — злорадно сказал Сергей Владимирович и глотнул спиртного. — Посмотрим, что нам Аркаша скажет при встрече. Может голову пеплом посыплет, да успокоится.

— Вы сами в это верите?

— Я? Верю. Не тот у него уровень связей, чтобы дальше дергаться.

— По-хорошему, Веселова убирать надо, — уверенно заявил Шип.

— Надо, но сейчас нельзя, — снова возразил Монахов.

— Не забудьте напомнить, когда будет можно, — предупредил Шаур, язвительно усмехаясь.

Вскоре Монахов отпустил Стаса. Впрочем, и Дениса он не задерживал, но было у того ощущение, что не все ему сказали.

Что нужно ему остаться.

— Парней твоих отблагодарю как надо. Сработали они профессионально. Чего я, собственно, от них и ожидал. И от тебя.

— Что ж, я очень рад, что оправдал ваши ожидания.

— Не только оправдал. Ты их превзошел. Парни твои — дровосеки, а я всегда знал, что аналитики намного опаснее исполнителей. Убить не сложно, сложно заставить кого-то сделать это за тебя. Есть такие строчки: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести…». Знакомо?

Вот оно — то самое откровение, что звенело в воздухе и било по нервам, как по струнам.

— Немного. А еще там есть «Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь…». Красиво все, а на деле получается, когда выполняешь свой долг перед государством, нет тебе никакого признания. Вот и пацаны мои, служили б Родине и ни хрена б не заработали, ничего бы у них не было. А тут… все. Почему?

— Потому что там политика, а здесь...

— А здесь?..

— А здесь не будем об этом.

В этом случае можно сказать: «Краткость — сестра таланта», ибо Монахов больше не стал развивать эту тему. Все это пустая демагогия и говорить можно бесконечно.

— А я все думал, ждал, когда ты начнешь двигаться. Полиняешь.

— В каком смысле? — Денис незаметно напрягся.

— В прямом. Ждал все это время, не трогал тебя, хотел посмотреть, как ты будешь себя вести. Я про тебя знал еще до того, как увидел той ночью в автосервисе. Неужели думаешь, что Иваныч что-то в обход меня делает? Ты вхож в мой дом, сидишь со мной за одним столом, ешь, пьешь, общаешься с моей семьей. Я знаю, чем ты дышишь, чем живешь. Я обо всех своих людях знаю…

Про себя Денис мрачно усмехнулся: если бы Монахов был в курсе еще кое-каких обстоятельств…

— Вот оно как…

— Человек, когда у него есть соответствующая свобода, предпочитает жить как умеет и делать то, что умеет.

У тебя здесь все для этого условия. Рано или поздно тебе бы пришлось проявить себя. Вот и настал случай. Стрелять он в тире научился… — на лице Монахова промелькнула понимающая усмешка.

Слова Монахова резонировали в воздухе. Нужно удивиться, но Шаурин удивлен не был. Напуган — тоже. Теперь его очередь воспринять все как должное.