Стая

И гадать не нужно: Тане не понравится то, что он сказал. Ему и самому это не нравилось, лучше бы подобной проблемы в их семье не было. Но так сложилось. Тем более, его визиты к родственникам в последнее время стали довольно редким явлением, потому оставлять после себя ссадины на родных душах Денис не считал приемлемым. Сейчас семья стала для него отдушиной, куда он возвращался, чтобы надышаться чистым воздухом.

Вот такие люди странные существа, живущие на эмоциональных контрастах, — все белое и чистое начинают ценить только после того, как окунуться с головой в дерьмо. Денис не исключение.

— Денис, кстати, скоро у тебя день рождения. Как праздновать будешь? – спросила Таня. – Надо подарки готовить.

— Если бы ты не напомнила, я бы вообще про него не вспомнил. Туго сейчас с праздниками.

Шаурин и, правда, так замотался, что 8 ноября выпало из его памяти, утратив значение столь знаменательной даты, как собственное появление на свет. А с празднованием все просто. Был бы хороший повод, а приличный кабак всегда найдется, а там и все остальные развлечения.

Далеко за полночь к дому подъехало такси. Денис и Вадим вышли на улицу проводить Таню с мужем. Муж не стал затягивать с прощанием, а, ограничившись несколькими словами и рукопожатием, втиснулся в урчащую машину. Поворковав немного, Татьяна со вздохом поцеловала брата в щеку, обняла Вадима и уселась на заднее сиденье автомобиля.

Ночь была морозная, но безветренная. Застывшие листья хрустели под подошвой как бумага. Друзья медленно пошли по двору на детскую площадку. Денис крутанул карусель и тут же, скривившись, остановил ее, ибо пронзительный скрип металла противно резанул ухо. Старая карусель. Сколько кругов они намотали на ней в детстве, не счесть. Тогда на скрип железной карусели никто не обращал внимания. Его и слышно не было из-за девчоночьих визгов. До тошноты девок раскручивали, до слез.

Сели на низенькую скамейку у песочницы. Некоторое время сидели молча.

Ночью тишина зыбкая, как решето. Звуки легко разлетаются на сотни метров.

Денис поднял глаза на дом, почти все окна были темными, только в некоторых горел яркий свет. Внезапно тишину нарушил звонкий стук каблуков. Он продолжался некоторое время, нарастая. Можно было отследить, по какой дорожке шла девушка, или женщина. Вадим тоже прислушался и повернул голову на звук. Скрипнула дверь первого подъезда, и снова воцарилось прежнее безмолвие. Со вздохом Бардин достал сигареты.

— Хорошо посидели.

Выражение лица Дениса легко угадывалось по многозначительной паузе, которую он выдерживал.

— Хорошо? С каких пор ты стал домашним котенком?"

"— Ладно тебе, не придирайся. Я домой только спать прихожу. И то, если повезет.

— Хочешь спасти мир?

Вадим молча затянулся и выпусти дым.

— Хорош иронизировать.