Золотое время

Ланнинг невесело усмехнулся — это казалось ему куда худшим предзнаменованием, чем остановившиеся часы Шана.

На севере под покровом ночи лежал обезумевший от страха город. По улицам носились тяжелые грузовики с солдатами и прицепленными позади пушками. Зенитки палили наугад и по большей части безрезультатно. Белые лучи прожекторов тщетно обшаривали испещренное облачками разрывов небо.

Самолет по спирали набирал высоту. Ланнинг вздрогнул, заметив внизу яркую вспышку разрыва. Мысленно он видел обрушивающиеся здания прекрасного современного города, слышал стоны и крики о помощи, чувствовал удушливый запах горящей плоти… Серые глаза Ланнинга полыхнули огнем, худощавое тело напряглось. Он нажал на гашетку и, не делясь, выпустил в воздух короткую очередь.

Они были уже на уровне облаков, когда луч прожектора выхватил из темноты силуэт вражеского бомбардировщика. Вокруг него то и дело распускались белые облачка разрывов. Ланнинг послал свой древний самолетик в пике. Шан улыбнулся и приветливо помахал ему рукой. Застучали пулеметы. Вражеский самолет рванулся в сторону, сверкая красными вспышками ответных выстрелов. Ланнинг прицелился, выстрелил. Бомбардировщик полетел вниз, волоча за собой шлейф черного дыма.

Ланнинг принялся осторожно сбрасывать скорость — старенький самолетик не был приспособлен для таких нагрузок. И тут луч прожектора упал прямо на него, а на крыльях появились россыпи зловещих черных дырочек. В лицо Ланнингу брызнули стекла разбитых приборов. Одна рука безжизненно повисла.

Предательский белый луч убежал в сторону, но было уже поздно. В ноздри ударил запах бензина, хвост самолета охватило яркое пламя. Ланнинг развернулся в кресле и увидел, как из-за туч, продолжая стрелять, вынырнул еще один вражеский бомбардировщик.

А потом он увидел залитое кровью лицо Шана и понял, что им уже не выкарабкаться. Но Шан был еще жив. Китаец усмехнулся, помахал окровавленной рукой, и Ланнинг решил попробовать сделать «иммельман». Старенькая машина заскрипела, но выдержала. Враг попался в свою собственную ловушку.

Еще один удар, и Ланнинг перестал чувствовать правую ногу. Горящий самолет упрямо несся навстречу огромному бомбардировщику, поливая его пулеметным огнем. Противник нырнул вниз, но Ланнинг держался за ним вплотную. Наконец вражеский самолет тоже загорелся.

Взрыв отшвырнул голову Ланнинга назад. Осколками его не задело, но в лицо попали брызги горящего масла. Мотор заглох, и в наступившей тишине слышен был лишь рев пламени. Ланнинг обернулся посмотреть, как там Шан. Окровавленное лицо маленького китайца превратилось в ужасную застывшую маску. Слабо усмехнувшись, он поднял руку и помахал зажатыми в ней часами.

У Ланнинга мурашки по спине побежали.