Жираф – гроза пингвинов

Артемия прописана в квартире отца, дом расположен на «Золотой миле», это один из самых дорогих кварталов столицы. Она в реальности там живет или просто зарегистрирована, пока не скажу, изучаю лишь официальные данные. Так. «Фейсбук», «Инстаграм», «ВКонтакте». Дайте мне чуток времени поковыряться. Авось выловлю что-нибудь.

– Забрасывай удочку. Константин Львович, останьтесь с Николаем. Если он нароет информацию, ознакомьтесь. Миша, Николаша найдет заключение о смерти Зильберкранца, посмотри, кто его подписал, попробуй побеседовать с коллегой. Говорить ему о том, что Моисей Абрамович пребывает в добром здравии, не надо.

Если найдешь в документах о смерти Мони какую-то, хоть крохотную, непонятку, это нам на руку. Патологоанатом станет откровенным. Вернемся в полдевятого.

– Поторопитесь, – посоветовал Николай, – пробок сейчас почти нет.

– В такое счастье верится с трудом, – удивилась я. – Володя, поднимайся.

Странное дело, но улицы и правда оказались свободными.

– Сегодня наш мэр установил на всех въездах в город, на выездах из дворов и с парковок водометы и обливает тех, кто пытается воспользоваться своим автотранспортом, – с самым серьезным видом заявил Костин.

 – Интересно, почему он так ненавидит владельцев собственных колес?

– Спроси у Энтина, – посоветовала я, – он тебе объяснит, какие комплексы у столичного градоначальника. Парковка на подъезде к нашему дому стоит бешеных денег за час. Хорошо, что у нас огороженная территория. И городской глава без фантазии, давит на одну педаль, на несчастных автовладельцев. Вот в Германии в шестнадцатом веке был налог на воробьев. Местные власти объясняли его так: громко чирикают, спать не дают.

В Великобритании до тысяча восемьсот одиннадцатого года существовал налог на шляпы. Носишь? Плати. Нашему мэру почитать бы кое-какие книги, почерпнуть из них нечто полезное для себя. Налоги на барбекю, как с начала двухтысячных в Бельгии, на татуировки и пирсинг, как в штате Арканзас, на тень, которую отбрасывает магазин или кафе, если она, эта тень, падает на муниципальную землю.

– Очуметь! Это где? – засмеялся Макс.

– В Венеции, – уточнила я, – а в Китае есть налог на гражданский брак и палочки для еды. За последние он составляет пятьдесят процентов от их стоимости.

Вот это креатив! И казна пополняется. А у нас в Москве только наезд на владельцев личных машин. Неинтересно как-то.

За разговором дорога пролетела незаметно. Мы вышли из машины, пошли к подъезду, и тут ко мне подбежала Люся Громова, соседка с первого этажа. Что-то в ее внешности показалось мне странным, но вот что, я не успела сообразить из-за вопля Люси.

– Наконец-то! Встретились! Совесть у тебя есть?

Громова уперла руки в боки.

На всякий случай я взяла мужа за руку.