Жена для генерального

Чтобы лапать свою невесту без зазрения совести на каждом светофоре и любоваться кольцом на пальце.

Никогда бы не подумал, что кусок золота с бриллиантом на узком пальце может возбуждать сильнее эротического белья и шпилек. Не понимал ослов, которые часами глазели на кольца в витринах ювелирных магазинов, словно выбирали имя будущему ребенку.

А теперь за одну минуту стал фетишистом. Чокнулся! Никого к Аглае подпускать не хотел. Ни охранников, ни водителей – без разницы. Был бы рядом хороший отель, отвез бы туда и не выпускал из объятий до самого утра.

Но приличные отели в спальных районах не строили.

Идея секса в машине, при дочке, не впечатляла совсем. А до моей квартиры нужно было еще добраться.

К счастью, несмотря на все уговоры будущего тестя, за долгие посиделки в моей крови не появилось ни промилле алкоголя. Трезвая голова была дороже пьяного братания, и сейчас за это самому себе хотелось сказать спасибо.

Выдрессированный Штерном водитель с первого раза понял просьбу освободить руль. Он быстро пересел к своим коллегам из охраны, и уже скоро три машины – охраны, моя и снова охраны – двинулись в путь.

Будто заболела той же хворью, что и я, Аглая перебросила пальто на заднее сиденье и стянула с шеи тонкий шарф.

– У тебя регистратор пишет звук? – Глаза моей девочки засверкали, как камень на кольце. Кошка мартовская. Одна штука.

– Если у тебя есть интересные предложения... – Я присмотрелся к регистратору. – Лучше молча.

Словно по приказу свыше, перед нами загорелся красный свет, и Аглая сама дотянулась до моих губ.

С выводом про секс в машине я все же поторопился. Не знаю, кто развратил мою мышку... убил бы его не раздумывая. Но ее горячие руки, проворные пальцы, оказалось, умели такое, что мозг закипал.

Кортеж двигался медленнее черепахи. Полз по питерским улицам, позволяя обгонять себя велосипедистам и машинам автошкол. А мою скромную девочку, которая ноги порой раздвинуть боялась, было не узнать.

Аглая так и напрашивалась на наказание. Вымаливала его проворной рукой за моей ширинкой. Требовала влажными губами на шее. Добивалась засосами, наглыми, жаркими, от которых в паху все каменело и болело. 

Не было у нее совести ни на грош. Девочку из приличной семьи как подменили. Подсунули вместо нее жадную, развратную красотку.

Румяную от смущения и одновременно бесстыжую до такой степени, что уже на втором светофоре я с мясом выдрал регистратор и чуть не взвыл в голос от кайфа.

Нереально это было. Слишком ярко и сладко.

Болезненно-приятно. И долго.

Будто в юность вернулся. В девственную. Когда шизел от каждого поцелуя и загибался от любой смелой ласки.

Не берегла мышка мою крышу совсем. Взрывала своим быстрым кулачком и тяжёлым дыханием на ухо.

Порой, казалось, руль вырву точно так же, как регистратор.