0
0– Она французская, – гордо сказал генерал. – Это был подарок, который я приобрел для одной своей подруги. Но сейчас ею можете воспользоваться вы.
Наверное, ей следовало сказать «спасибо», но она не могла. Силвер молча взяла короткое черное одеяние.
– Подойди сюда, я помогу тебе переодеться.
«Всевышний, помоги мне вынести все это». Она никак не могла сопротивляться генералу – по крайней мере пока. Генерал позвал бы в комнату своих солдат, а то и предложил бы им поразвлечься с ней. Первой мыслью, которая возникла в голове Силвер, было царапаться и кусаться, но она решила, что надо действовать разумно; она смирит свою ярость и начнет тонкую игру.
– Почему бы вам не присесть? Не хотите посмотреть, как я переодеваюсь?
Он снова оскалился в своей волчьей улыбке. Опустившись на стул, Фернандес с наслаждением затянулся сигарой, затем сделал большой глоток бренди.
Было бесполезно бороться с ним, но так же бесполезно было и просить его о милости.
Сделав полный отчаяния вдох и надеясь, что генерал его не услышал, Силвер нагнулась и начала расстегивать туфли. Повернувшись к генералу, Силвер стянула с головы крестьянскую, блузу и отбросила ее прочь.
Расплывшись в улыбке, Фернандес кивнул, выражая желание, чтобы она продолжала.
«Соберись», – приказала себе Силвер, борясь с внезапно охватившей ее слабостью. Но когда она протянула руку к завязкам панталон, ей уже не удалось справиться с дрожью в руках. Мягкая белая ткань скользнула по ногам.
Силвер протянула руку за черной шелковой ночной рубашкой, собираясь надеть ее через голову, а потом снять с себя сорочку, но ее остановил хриплый голос генерала:
– Я хотел бы видеть твое тело.
Она подумала, что ей не следует давать воли готовым брызнуть из глаз слезам. Силвер повернула голову к балкону. Портьеры чуть колыхались под вечерним бризом; ничто не преграждало дороги к бегству. Ничто – кроме этого тучного человека перед ней, нескольких сотен солдат, а также бескрайних непроходимых зарослей. Но она все же должна бежать, должна по крайней мере попытаться.
– Побыстрее, дорогая.
Подняв подбородок, Силвер выдавила на лице улыбку. Он не увидит ее душевных страданий, она не доставит ему такого удовольствия. Решительным движением она стянула с себя сорочку. Оставшись перед ним обнаженной, Силвер так и не опустила подбородок. Единственным, что хоть как–то прикрывало ее тело, были пряди спутанных волос, падающие ей на плечи.
Глаза генерала, которые, казалось, стали еще темнее, впились в ее грудь. Его тонкие усики поднялись вверх от широкой довольной улыбки.
