Тем не менее для того, чтобы подготовить людей и оружие, а потом проделать путь к тюрьме, требовалось время. К тому же приходилось ждать, пока сядет солнце, чтобы избежать риска быть обнаруженными. Другого шанса – ни для Брэндана, ни для Силвер – уже не представится.
Морган гнал от себя мысль о том, что все это время Силвер придется пробыть наедине с генералом.
– Я должна пойти с вами. – Тереза умоляюще посмотрела на Моргана и Жака. После трех часов изнурительного перехода через заросшие овраги, по едва различимым тропам они наконец добрались до ведущего в тюрьму подземного хода.
– Мне очень жаль, моя дорогая, – произнес Жак, – но капитан и так был великодушен, что привел тебя сюда.
– Ты можешь подождать возле входа, – сказал ей Морган. – Если твой отец жив, ты его встретишь.
Тереза перевела взгляд с Моргана на Жака, желая услышать подтверждение этих слов; ее черные глаза при этом сверкнули.
– Даю слово, дорогая. Если он там, я выведу его сам.
– Пора. – Морган знал, что сейчас важна каждая секунда. Морган, Жак и три техасских морских пехотинца должны были спуститься в подземный ход, следуя за Пачо, который знал дорогу к тюрьме.
Жак поднял заранее приготовленный факел и повернулся, чтобы следовать за Морганом. Внезапно на его плечо опустилась рука Терезы. Он обернулся. Подойдя ближе и обняв его, Тереза положила голову Жаку на грудь.
– Да благословит тебя Бог, – прошептала она, но Жак уже скрылся в подземном ходе. Перекрестившись, Тереза начала шептать слова молитвы, прося Бога, чтобы Жак вернулся невредимым и привел ее отца.
Морган терпеливо ждал, когда в подземный ход спустятся все. В туннеле оказалось очень сыро, воздух был спертый, с неприятными запахами.
– Пропустите вперед Пачо и старайтесь от него не отставать. В подземном ходе могут быть ответвления.
Зажглось несколько факелов, бросающих причудливые тени на стены, и отряд двинулся в темноту.
– Тише! – прошипел Морган. – Черт побери, мы не знаем, кто еще здесь может быть.
– Простите, – покраснел от смущения молодой белобрысый солдат.
Когда они двинулись дальше, по полу заметались крысы, писком выражая недовольство непрошеным вторжением.










