0
0– Фарли Уэзерс расслабленно оперся о поручни. Рядом с ним стоял Дики Грин.
– Не подходите ко мне, – предупредил Джордан, подняв голову, как только услышал низкий голос Уэзерса.
– Да ладно, мальчуган. – Дики Грин поймал его руку, когда Джордан хотел двинуться прочь. – Я и Фарли гордимся тобой. Ты взял на себя наказание как мужчина.
– Это было не мое наказание. Оно было ваше. Это вы украли деньги, а не я.
– Но это ты сказал нам, где они находятся, – напомнил ему Фарли.
Джордан с удивлением повернулся к нему:
– Что ты этим хочешь сказать?
– Мы хотим компенсировать тебе твои волнения.
– Я ничего не хочу от вас брать. Держитесь от меня подальше. – Он сделал несколько шагов в сторону, затем повернулся и бросился бегом к трапу, который вел на камбуз.
Фарли Уэзерс издал смешок, глядя на это поспешное бегство.
– Я говорил тебе, что он не возьмет денег, – произнес Грин. – Почему ты так жаждешь всучить их ему?
Почесывая ярко–рыжую бороду, Фарли прищурил глаза и посмотрел на далекую линию горизонта.
– Мы получили это золото намного легче, чем я предполагал. Дай мне подумать… Мы взяли деньги без помех, почему бы нам не поделиться и с той девкой? Она, похоже, самая классная изо всех, кого я когда–либо видел.
– Но ты говорил, что за ней волочится Траск. Как мы можем связываться с его бабой?
– Он за ней приударяет, я в этом уверен, но он не может таскать ее в постель каждый день. А может, она вовсе и не значит для него так много, как я думал. Эта девка будет всего лишь премией.
– А мы не можем для этого использовать стюарда?
– Можем. Ты видел, как она о нем беспокоилась? Если она решит, что парень в ней нуждается, то прибежит к нему. С помощью этого мальца все можно сделать очень просто.
– Но парень дал понять, что не собирается нам помогать.
– Может, это и так, а может, и нет. Дики Грин издал смешок.
– Знаешь, Уэзерс, у тебя всегда классно варил котелок. Скажи мне, что надо делать, и я все исполню в лучшем виде. Мы дадим этой спесивой крошке урок, который она не скоро забудет.
– Мы доберемся до Мексики завтра или послезавтра.
Большую часть времени Силвер проводила в каюте. Одно лишь воспоминание о Моргане и его ужасных обвинениях приводило ее в такое отчаяние, что ей хотелось плакать или метаться в ярости – или и то, и другое вместе. Но она не делала ни того, ни другого. Когда становилось особенно плохо, на нее всегда нападало какое–то странное оцепенение, и она была благодарна своему организму за это удивительное свойство, не позволяющее ей наделать глупостей в трудные минуты жизни.
