1
0— Я рада, что ты нормально восприняла просьбу императрицы, — продолжая странный разговор, кивнула головой Елена, на что княжна только, слегка вздохнув и нахмурившись, ответила, — Я уже не девочка и вполне понимаю, что нужды государства важнее личных желаний.
— Рада слышать. Всё-таки ты к Петру была очень близка.
— Мам, давай не сейчас, пять лет прошло.
«Что за фигня, — крутились у меня в голове мысли, пока шел этот непонятный диалог, — о чём они вообще, о ком, что за Пётр ещё?».
— Хорошо, — княгиня, перевела взгляд на меня, а затем, нахмурившись почти также, как до этого дочь, произнесла, — Прошу простить меня, Пётр, что пришлось вот так внезапно уводить тебя с бала, но нам нужно было с тобой где-то спокойно поговорить.
— Нет, — качнул я головой, преисполняясь серьезности, — я знаю, кто вы.
— Вот и отлично, — улыбнулась женщина, — тогда, долго тянуть не буду и скажу сразу, с этого момента ты наш сын — Петя — великий князь Пётр Алексеевич.
— Мам, — встрепенулась Виктория, глядя на словно пыльным мешком трахнутого таким известием меня, — а не так в лоб это можно было сказать? Он же сейчас в обморок хлопнется.
— Не хлопнусь, — автоматически ответил я, а мысли суматошно забегали в голове, толкаясь словно бабки у входа в троллейбус, — «Я их сын — Пётр Алексеевич? Неужели это тело было телом великого князя? Ну охренеть не встать! Но как?»
Вот только все мои скороспелые выводы тут же были развеяны следующей фразой княгини.
— Правда в том, что нашим сыном ты, конечно, не являешься. К сожалению, пять лет назад мой мальчик погиб и то, что он до сих пор числится пропавшим без вести, никак не сделает его живым.
— Но почему тогда? — прервал я её.
— Потому, что так лучше для страны.
— Твоей, моей, нашей — Российской Империи, — ответила княгиня серьезно, а у меня начала потихоньку развиваться головная боль, просто потому, что я никак не мог понять, что происходит, и зачем, и, самое главное, для чего? От меня ускользало что-то, какой-то лежащий за пределами моего понимания смысл всего происходящего.
— Я не понимаю, — чуть жалобно произнес я, чувствуя себя в центре кого-то фарса, а может даже жестокого розыгрыша — пранка.
— И не надо пока, — внезапно тепло произнес великий князь Алексей, накрывая своей ладонью мою, — мальчик мой, прежде чем ты поймешь весь замысел императрицы, пройдет немало времени, просто знай, что мы не испытываем к тебе зла и теперь ты официально будешь считаться нашим, пропавшим пять лет назад, сыном.
