На мое молчание, сзади кто-то уже начал сдавленно хихикать и подполковница, добавив, — Замечательно, — дернула бровью и уточнила, — Ладно, спрошу по другому, вы вообще знали, куда поступали? Может вы перепутали учебные заведения? Тогда я напомню, здесь военная академия, а не педучилище.
Тут сзади послышались еще более громкие смешки, видимо подобное сравнение для многих показалось забавным.
— Никак нет, — сцепив зубы, ответил я, — не перепутал. Просто не знал. Буду знать, и про развод тоже. Просто мне еще добираться до академии.
— Ах да, — подполковница язвительно улыбнулась, — вы же у нас привилегированная личность, живете не в казарме как остальные курсаты, а в городе.
— Не я это выбирал, — не выдержав, буркнул я, — мне сказали, что в казарму не заселят.
— И я даже знаю почему, — хмыкнула преподавала, — садитесь курсата. Первый день и сразу грубое нарушение дисциплины. — Она прошла к большой доске на стене класса, вновь обернулась ко мне, — вашу начальницу кафедры и куратора взвода я обязательно в известность поставлю, степень взыскания, пускай определяют сами, а пока, так и быть, персонально для вас сообщаю, что вы находитесь на занятиях по тактике, а я — начальница кафедры тактики, подполковница Родионова Виктория Сергеевна и в течении всех трех лет обучения, занятия по этой дисциплине у вас буду проводить лично, как и принимать итоговые экзамены.
Уныло достав тетрадку с ручкой, я раскрыл девственно белые листы и принялся вслед за Родионовой рисовать блок-схему с доски. Институт из прошлой жизни это напоминало все меньше.
За дисциплину тут дрючили вообще жестоко. Ни пикнуть, ни пукнуть, лишнего не спросить. Как я проклял эту первую парту где ну никак не скрыться от пристального взора преподавалы. Ощущение было, что она видит меня даже когда стоит лицом к доске.










