Закон Выброса

Нужно лишь шагнуть навстречу этому великому счастью, которого я ждал всю жизнь, и погрузиться в него, как в теплое море, дарующее вечное успокоение…

– Стреляй!!! – ворвался в мое сознание голос Захарова. – Стреляй, мля, нах!!! Оно сейчас мозги тебе сожрет, а потом тебя!!! Стреляй, придурок!!!

Я не совсем понял, о чем кричит этот человек, слова были лишь смутно знакомыми. Но некоторые из них я не успел забыть – слишком сильно они въелись в мой мозг. Это были «мля», «нах» и «стреляй» – те слова, которые, наверно, невозможно выбить из человека моего склада и нереально растворить даже в самом распрекрасном на свете океане блаженства…

Клякса была менее чем в метре от меня, продолжая приближаться, но я уже нажал на спуск, и тень от невидимого луча поползла по кафельному полу.

Серая субстанция, край которой уже коснулся моих подошв, дернулась, словно от удара током, и попыталась уползти, но луч «смерть-лампы» накрыл ее своей темной тенью…

И тут наваждение пропало. Я снова осознавал значение слов и необходимость того, что делаю.

Как и то, что начатое нужно завершить.

Клякса пыталась уползти и делала это быстро, но я шевельнул широким стволом «смерть-лампы», и невидимый луч, словно ластик, стер две трети серой субстанции, превратив ее в сухую пыль. Оставшаяся треть дернулась, рванулась к академику, сидящему на стуле. Быстро рванулась, несмотря на то, что большая часть ее рассыпалась в прах…

У меня же, как назло, закончились «патроны». «Смерть-лампа» пистолетного типа имеет аномальный магазин, заполненный синей энергией, – и когда та энергия заканчивается, просто отторгает его от себя, причем довольно интенсивно.

В моем случае «смерть-лампа» «выплюнула» пустой магазин, который чувствительно ударил меня по колену, отскочил – и по полу покатилась пустая «пустышка». Бесполезный артефакт, которых немало валяется по всей Зоне – «мусорщики» любят стрелять и не заботятся об утилизации отходов, остающихся от этой стрельбы. Правильно, фиг ли им беспокоиться? Для них наш мир – это помойка для складирования отходов их производства, и не более того.

А между тем серая пакость продолжала рывками приближаться к академику. Она была серьезно травмирована, но не собиралась сдаваться. Понятно, зачем ей понадобился ученый.

Для того, чтобы восстановиться, ей нужна была органика.

И, блин, я ничем не мог помочь Захарову. Разве что «Бритвой» попробовать ту гадость покромсать в винегрет? Правда, наверно, для колонии наноботов это будет то же самое, что пытаться воду ножом нарезать…

Но пока я размышлял, академик помог себе сам.

Сунул руку в карман, выхватил оттуда что-то похожее на серебристую авторучку, направил на сильно уменьшившуюся в размерах серую массу…

Я, примерно догадавшись, что сейчас будет, вовремя закрыл глаза.