8
0Радист послушно передал все сказанное начальством, после чего уточнил:
– Они спрашивают – вертушки точно с «банками» посылать? Это не повредит объекту? Просят подтвердить информацию.
– Подтверждай, – сказал Геращенко, вновь приникая к биноклю. И негромко пробормотал: – Я не собираюсь терять вторую половину личного состава в этом проклятом месте. Сначала я поджарю ракетами и напалмом задницу этого академика, а потом, если ему сильно повезет, привезу на Большую землю то, что от него останется.
Охранный киб торчал на своем месте, похожий на памятник мировому милитаризму – если бы какой-то скульптор решил отлить такое из металла. Черный непроницаемый облегченный экзоскелет с тонированным бронестеклом, полностью закрывающим лицо. В руках – куцый бельгийский автомат FN F2000 с подствольным гранатометом. На поясе – кобура с «Глоком» и нож той же фирмы в пластиковых ножнах, закрепленный на черной разгрузке.
Еще на кибе висели подсумки с гранатами, чехлы с запасными магазинами, наручники в чехле, стреляющий электрошокер «Тайзер» и куча всякого другого барахла, предназначенного для уничтожения либо нелетального обезвреживания противника. Академик Захаров не поскупился на снаряжение для своего детища – кибов он производил сам для охраны подземной лаборатории, а также для продажи торговцам и хозяевам сталкерских баров. В производстве модель относительно недорогая, надежная, максимально точно выполняющая приказы того, кто в ее программе указан как хозяин. А что еще надо заказчику? Послушный боевой раб, отлично умеющий убивать и усмирять – больше он ни на что не способен.
Профессор Кречетов брезгливо сплюнул на пол. Из человеческого у него немного осталось – язвить, когда Захаров либо его дочь проходят мимо, и плеваться. Один раз точно в макушку академика попал, после чего тот уменьшил подачу влаги в ротовую полость своего пленника. Теперь плеваться стало непозволительной роскошью для постоянно пересохшего рта, и вязкие, клейкие, мерзкие слюни приходилось копить часами, чтобы в один прекрасный момент коротко и наглядно показать свое отношение к происходящему.
Хотя, понятное дело, это никого не трогало. Кибу вообще было по барабану: хоть обплюйся, хоть со своего пьедестала сверзись, он и не почешется. У него задача простая: уничтожать все, что движется, кроме хозяина и его дочки. А харчки беспомощной четверти человека, закрепленной на вершине системы обеспечения, это не движение, а так, ерунда какая-то, не стоящая внимания.
Впрочем, академик Захаров обрубок своего ученика беспомощным не считал. Потому, когда его самого либо его дочки-стервы не было в лаборатории, на пост заступал этот киб. Просто на всякий случай, мало ли.
И что не считал беспомощным – это правильно.
