Закон Выброса

– Ишь как пышет, – прищурился Данила.

– Ничего удивительного, – пожал плечами окончательно пришедший в себя Рудик. – Деревья аномальные, ветки, соответственно, тоже. Потому так и горит – с особенностями. Главное, что тепло дает.

– Логично, – сказал Фыф, протягивая к огню слегка задубевшие лапки: в сыром вечно осеннем климате Зоны ближе к вечеру всегда становилось холоднее.

Отогревшись, поужинали трофейной тушенкой, консервированным хлебом и чаем, вскипяченным на озерной воде.

– Консервированную воду лучше поберечь, – сказал Фыф, отхлебывая из кружки. – Авось не сдохнем.

– Да не должны, – пожал плечами Рудик. – Если мы в своей Зоне не окочурились от нашей воды, которая местами от радиации светится, то здесь, думаю, точно выживем.

…После ужина по жребию Данила с Рудиком отправились спать, а Фыф с Настей остались караулить стоянку.

– Ты тоже иди спи, если хочешь, – сказала Настя. – Мне сон не особенно нужен, я могу пару недель без него запросто обходиться.

– Не договоримся, – усмехнулся Фыф. – Сон – это одно, а если придется отбиваться от какой-нибудь гадости, то один огнестрел – хорошо, а два – лучше.

Настя покосилась на крошечный Sig Sauer Фыфа, но ничего не сказала. Автомат шама в серьезном бою оружие, конечно, так себе, но вот ментальная сила Фыфа дорогого стоит – это Настя уже видела своими глазами.

– Уговорил, – улыбнулась она уголком рта. – Расскажи о себе, что ли, а то я тут за полночи если не от воды, так со скуки сдохну.

И Фыф начал рассказывать то, о чем никогда никому не распространялся. О детстве, жизни в общине шамов, где он был самым хилым из подростков – и, как следствие, подвергался насмешкам и порой даже побоям. Как фанатично, втайне от остальных, самостоятельно тренировал ментальную силу, до судорог и потери сознания поднимая в воздух все более тяжелые предметы – старую монету, камешек, кирпич, ржавые слесарные тиски… И как однажды силой мысли швырнул тот кирпич прямо в морду главному обидчику, когда тот поставил ему ментальную подножку. Они были один на один, и Фыф выиграл этот бой, выбив сверстнику единственный глаз. Правда, после этого ему пришлось бежать – община никогда не простила бы его за то, что он покалечил своего же. Позже он узнал, что слепой наврал, мол, это какой-то человеческий детеныш ему подло палкой глаз вышиб – видать, стыдно было признаться, что это сделал тот, над кем он издевался с раннего детства.

А Фыф нашел себе другую общину и других родичей, которые позже, не став разбираться, приговорили его к казни…

– Не надо об этом, – сказала Настя. – Хватит. Извини, я не знала… Есть воспоминания, которые лучше не ворошить – от этого становится очень больно.

– Прошлое нельзя забывать, – вздохнул Фыф.