6
0– Если б он умер, метка бы потухла – она подпитывается внутренней энергией человека. Я сам не пойму, что происходит, но никакой нормальный человек не будет несколько недель совершенно неподвижно находиться в одном месте. Здесь что-то не так.
– Согласен, – кивнул Данила. – Ты у нас, Фыф, получается, теперь вроде воеводы. Говори, куда путь держать, какого врага крошить.
– Пока я без понятия насчет врагов, – пожал плечами шам. – А идти нам вон туда.
И ткнул пальцем в сторону густых зарослей высоченной травы, через которые пролегала самая настоящая дорога.
В Зоне все понятия условны. Когда-то здесь точно был оживленный путь, утоптанный и уезженный настолько, что до сих пор трава здесь росла полудохлая, высотой по щиколотку – зато по обочинам тянулись заросли сорняков высотой с человеческий рост.
А еще на входе в эту просеку через заросли мутировавшей травы лежала аномалия. Совершенно невидимая глазу, но Фыф чувствовал ее так, словно и не было той невидимости. Полезно это – быть псиоником в Зоне. И одновременно – телекинетиком.
– Ну, если нам туда, то пошли, чего стоять-то? – сказал Данила и сделал шаг к просеке.
– Стоять, воин, – произнес шам. – Еще три шага, и от тебя мокрое место останется. В прямом смысле этого слова.
– Не понял! – набычился дружинник.
– Сейчас поймешь, – сказал Фыф. И послал аномалии мысленный сигнал. Красноречивый. Мол, сама не уйдешь – не обижайся.
Аномалия сперва отреагировала в стиле «а не пошел бы ты?!», причем от нее исходили волны неудовольствия от того, что ее вычислили – значит, добычи не видать, так хоть повредничаю. Но шам выдвинул аргумент: мысленным усилием поднял тучу пыли и обсыпал ею то место, где жуткое порождение Зоны лежало в засаде.
Ничего особенного не произошло, облако пыли немедленно со страшной силой вдавилось в землю – и на месте лежки аномалии обозначился четкий овал, словно нарисованный серой краской.
Понятное дело, ни о какой маскировке речи больше не было: любая живая тварь, увидев на земле столь необычно-правильный рисунок, на всякий случай обойдет его стороной.
– Снайпер называл это явление гравиконцентратом, – сказал Фыф.
– Гравитационная аномалия, – кивнула кио. – Как ты верно заметил, вступишь в нее, и только мокрое место и останется.
– Вот ведь… – проговорил Данила, почесав в затылке.
И больше ничего не сказал. А чего тут говорить, и так все ясно.
Аномалии тоже все было ясно – оставаться на старом месте означало банально сдохнуть с голоду. Фыф поймал ментальный посыл максимального неудовольствия, который на человеческий язык можно было перевести как шквал отборного мата, после чего мощные стебли зарослей слева от дороги внезапно исчезли.
