6
0В желудке стало пусто, как при спуске на скоростном лифте, а в голове возникло ощущение колокола, по которому снаружи жахнули железякой.
И я знал, что это за крик.
Это однозначно был ментальный удар шама, под который человеку лучше не попадать. Нервная система может отказать, и будешь потом всю жизнь глазами хлопать да слюни пускать. Хотя тренированные люди с крепкими нервами такой удар держат, а там, наверху, однозначно были тренированные. И, выдержав такой удар, они, конечно, начнут стрелять. А нанести его в этом мире могло только одно существо.
Потому я больше не стал ждать, пока сработает тормозная автоматика Захарова, а послал мысленную просьбу своему старому другу, который на этот раз откликнулся.
«Бритва», выскользнувшая из моей ладони, вошла в сталь, словно в торт. Одним движением я перерезал и основные, и дополнительные ригели люка, поднатужился, нажав на него обеими руками, откинул тяжелую стальную плиту и с максимально возможной для меня скоростью выскочил наружу, готовый к тому, что сейчас в меня ударят сразу несколько очередей.
Но ничего такого не произошло.
Бойцы, которые должны были охранять люк, оказались заняты другим.
Они стреляли в Фыфа. У меня отличное зрение снайпера, и я очень хорошо видел, что происходит возле рощи.
Мой одноглазый друг стоял, бросив бесполезный миниатюрный автомат и вытянув левую переднюю лапу вперед. Стойка защиты шамов, которая гораздо эффективнее, когда ладонями к противнику обращены обе лапы.
Но сейчас вторая лапа Фыфа была занята. В ней словно была зажата невидимая дубина, которую он с трудом поднимал – и с силой опускал вниз.
Впрочем, нет. Эта дубина была вполне видимой. Она разила врагов в двух сотнях метров от шама. Хреновина из неизвестного серебристого металла, похожая на ствол огромной пушки, поднималась – и падала вниз в такт движениям Фыфа. К сожалению, попадала она не всегда, ибо была громоздкой, а спецназовцы, оправившиеся от шока, оказались довольно юркими. Один из них мгновение назад ушел грамотным перекатом вправо, и серебристый ствол бесполезно шлепнулся в кровавую грязь, разбрызгав ее во все стороны.
Впрочем, этот спец выиграл от своего маневра немного – просто прожил лишние две секунды. Потому, что на третьей ему в висок прилетела моя пуля.
Их осталось немного, отличных бойцов, которых привели в неважное место и которым приказали стрелять в моего друга. Солдат есть солдат, боевая биологическая машина, которая должна убивать того, на кого укажет командир. Так было многие столетия до нас, так будет и после – если, конечно, правители мира однажды не нажмут на ядерные кнопки, превратив планету в космический мусор.
Но пока этого не произошло, солдаты будут стрелять друг в друга, даже не испытывая при этом особой ненависти к противнику.
