Захват Московии

Если кусков больше, чем членов семьи, семья тут же бралась на заметку, следовал настоятельный совет побольше жертвовать в казну НСДАП, не то хуже будет, а поросята конфисковывались и с визгами резались тут же во дворе, по тарифу, под расписку.

Условия переезда были столь заманчивы, что Адольф с женой и дочерью, моей мамой, решил перебраться в Познань, где сразу получил чью-то огромную квартиру, хорошую зарплату и начал работать в бюро — чертить и делать расчеты.

После Курской битвы в армию пришлось забирать всех, в том числе и Адольфа, вполне цивильного человека, который ничего, кроме карандашей и циркулей, в руках никогда не держал.

«Раз Адольфом зван — должен идти на фронт!» — кисло шутили домашние.

После месячных сборов, в первую же вахту с Адольфом случился конфуз: стоя на часах, он не узнал генерала и заставил того лезть в карман за удостоверением, чего генерал перенести не мог и на дружеском обеде с командиром части спросил, что это за круглый идиот, который не знает начальства в лицо: «Что, Адольф?.. Такое имя позорит! Болван! Его надо проучить». И Адольф тотчас же из-за стола был послан обучаться на минёра.

Уже будучи в учебном взводе под Ганновером, он узнал, что вся его прежняя часть разбомблена в эшелоне, шедшем на Восток. И офицер сказал ему: «Счастливчик! Заново родился! Недаром Адольфом зовут!»

— Ага, судьба прошлась мимо, плечиком задела, о себе напомнила… — ядовито заметил Павел Иванович, медленно выпивая водку из стаканчика.

Полгода дед учился на курсах минёров. Как-то курсанты веселились на плацу — от нечего делать надевали каски, клали на них лимонки и взрывали их, чтобы доказать надёжность германской металлургии. Недалеко от Адольфа какой-то молодой лейтенант, демонстрируя противотанковую мину, со словами: «Она взрывается, только если на неё наедет! Не меньше! Смотрите!» — в учительском рвении вскочил на мину — и был разнесен в клочья.

Деда спасли тела курсантов, стоявших вокруг. «Адольф-везунчик!» — стали его называть: ведь погибло десять человек, а он не получил ни царапины.

— Второй раз судьба сигнал подала — я тут, не забывайся и не выебывайся! — Божий одуванчик разлил водку.

Первым местом службы Адольфа стала Нормандия, где он послушно минировал причалы и исправно шпиговал смертью песок пляжей, чтобы затруднить высадку союзников.

Он старался не терять бодрости духа, хотя понимал, как и все, что война проиграна.

После капитуляции он был взят в плен французами, которые тут же, в Нормандии, соорудили лагерь, согнали туда пленных, под надзором американцев вели себя с пленными сдержанно, но без американцев били и унижали, как могли. Ему перепадало вдвойне — «Адольфу — тройной тариф!»

Как-то в лагерь приехал французский генерал с приказом разминировать пляжи.