Захват Московии

В меню было несколько загадочных блюд русского генезиса, и мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить Ваши спецзанятия «Веселие Руси» (которые так любят посещать студенты и где всегда можно попробовать пирожки и блины). Пока читал меню, то слышал (и слушал), как барменша говорит кельнеру:

— Что-то хандрит наш хачик, того хочу, этого не хочу… это хо-хо, то не хо-хо, время идет, а он всё вокруг да около ходит, крутит-вертит… Вот не выдержит Митюня, разнесет наш кабак за неуплату — чего тогда? Нет, не идет ему такое поведение… как бы ногами вперед не вынесли… Торчи потом где-нибудь на солнцепёке день-деньской, как пень…

Кельнер бросил через плечо:

— А ты плюнь… Нам-то чего с этого? Как работали — так и будем работать, — и подошел брать заказ.

На первое я решил заказать солянку «Поселянку» мясную, на второе — жаркое в горшочке:

— И один булочка? — кисло улыбнулся кельнер, а я вначале подумал, что он не знает, что «кофе» — мужского рода, но потом вспомнил, что есть такой анекдот, Вы нам его еще рассказывали (вообще Ваши методы обучения через песни, стихи, игры, пироги и блины с водкой мне очень нравятся.

Во что превратились бы без этого уроки русской грамматики?).

В окно вдруг долетел обрывок фразы:

— …сумрачный суглинок смерти… — и я долго думал, как это понять.

Вдруг в не закрытую мною дверь вкралась кошка и деловито проследовала под столы.

— Кыш! — шикнула на неё барменша.

Но кошка, нагловато прядая ушами, упорно кралась куда-то в глубь зала.

— Вот шкода ласкавая, хвост завернула трубой и в ус не дует! — Кельнер отправился её выгонять, а у окна остановились прикурить два парня:

— А я этой пиздоляжке сказал: если ты, крыса текучая, еще раз к Вовану навязываться будешь, несдобровать тебе!

Что это за слово — «пиздоляжка»?.

. Я не успел включить диктофон, но тут же записал его на салфетке. Это очень интересно, я же в первую очередь лингвист, а потом всё остальное. Представить себе это слово в образе я не мог. Соединять два существительных — прерогатива немецкого языка, причем можно соединять что угодно с чем угодно, и смысл каждый раз будет разный, но в русском эти конструкции малоупотребимы. Но вот, оказывается, есть!..

И я стал спешно вспоминать разные русские ругательства, которым меня учил дед Адольф. Записывал их на салфетке в столбик, разбивал на части и слоги, механически соединял… «Губосиська»… «Задоляжка»… «Сукожопа»…

О, какой большой спектр импровизации! Я, конечно, к такому разнообразию не привык.