1
0— Ах, как хорошо — Маузи! Как нежно! Это от «маус», мышь? Жаль, раньше не знал, а то бы сказал прокурору: «Этого мышку Маузи надо отпустить домой»! Геноссе Маузи! Прошу! Вот осетринка, масло, балычок, видите, я тоже заговорил как русские — колбаска, сухарики, маслице… Это, конечно, не наша кухня, но тоже ничего…
Я в свою очередь поинтересовался:
— А вас как… в детстве… звать-позвать?
— В детстве? Меня и сейчас мама зовёт Гуга. А бабушка — Гурико, ей 105 лет, она в селе живёт. Вам было бы интересно в Грузию поехать! Уверен, вам там понравится. Мы всех встречаем радушно, хотя некоторые невоспитанные свиньи пьют и едят у нас, а потом уезжают и грязные пасквили сочиняют.
— А вы знаете… певица Гверд… что-то Гверд…
— Гвердцители? Как не знать? Даже лично был представлен на каком-то банкете. Красавица! Звезда!
Полковник начал мазать икру на блинчик:
— Да, древняя, княжеская… А знаете, что означает? «Гверди» по-грузински «сторона», а «цители» — «красный», что выходит?
— Давний предок был такой… с красной щекой… А как будет «Красная площадь»? Цители — что?.
— А, красный майдан… В Германии много фамилий тоже… вместе два слова… Мы с Алкой в скверушке сидели, говорили, фон Лузерлох, а разгильдяйцы пришли, били… людобилы… людобои…
— Какие разгильдяи? Кого били? Где? — насторожился он.
— Вообще так… Всякая сбродочь выкрутасывается… — И перевёл разговор: — У нас есть фамилия «Fleischhauer»… кто мясо топором…
— «Рубщик Мяса»? — понял полковник, и мы предположили, что предок этого рода рубил мясо день за днем, год за годом, в дождь и пекло, одно и то же: замах — рубок — треск костей; и сын его делал то же самое, и внук, и правнук…
Разливая по второй, полковник начал разговор об Альпах, о новом доме и о том, как мы будем связываться по компьютеру:
— Я вам по-русски пришлю точное описание, что я желаю, а вы переведите на немецкий, поищите… — но я был занят вкусной твёрдой колбаской и мало слушал его:
— Да, хорошо, делаем…
Полковник подчеркнул:
— Это не то чтобы горит, но и затягивать не следует… Здесь очень уж плохо пахнет… Опасно жить стало, в прямом смысле… Надо уходить на Запад.
И стал говорить, что раньше можно было многое противопоставить Западу, теперь — ничего, только позорное и слепое обезьянье подражание, что Запад по-хозяйски, с презрением, смешанным с жалостью, наблюдает, как Россия движется наобум и на авось, действуя по принципу: пока чеченский петух в задницу не клюнет, мужик в Кремле не перекрестится, где вспучило — туда и меть камнем, не ошибешься… И лучше вовремя уехать, чем потом, когда начнётся затягивание петель на шеях:
— Нет, я не говорю, что у России нет будущего.
