2
0Так, голова в шапочке, как у тех стариков, что водку на чердаке варили и других сожгли, за что сидеть Раисе до гроба в Столыпинске…
Алка нежнощупала и гладила мой локоть, отчего было приятно, но гордость мешалась теперь с беспокойством: ведь я видел кровь из-под шапочки на лбу ударенного!.. Опять криминал!.. Что за реверс? Мало было 50 тысяч заплатить? Но что делать — он же нападал? Любой суд оправдает. Да, но… больше квази-Гагарина я видеть не хочу. Да и полковника не желаю! Бежать сейчас, одному! Но он знает рейс, найдет… А тот тип с ножом… Хотел меня в спину ударить, куртка максимычевская спасла — крепкая, битая, путная, спасибо ему и удачи!
«Злом зло убил!» — вдруг пришла фраза, я начал вспоминать, откуда она («не из Лютера ли?»), стал беспокоиться, оглядываться:
Алка преданно сжимала мой локоть:
— Комм так комм… Ладно.
— Дрейф… Да, я как плыл… плавал… в дрейфе…
Когда мы добрались до квартиры, было уже темно, в домах светились окна.
Алка уступила мне свою комнату (где главной мебелью была очень большая трёхспальная постель и не менее большое зеркало рядом с ней):
— Ляг, отдохни перед дорогой, а я с сестрой телик посмотрю, — и ушла в другую, где бубнил телевизор и сестра занималась сортировкой тёплых вещей для посылки, вслух комментируя новости:
— Это они любят — в большом зале собраться и лапшу на уши вешать! А народ слушай да молчи! Шеи на галстуках лежат! Мундиры лопаются! Тут не знаешь, как концы с концами свести, а эти бессовестные совсем о людях не думают!.
— А чего это они так колготятся? — спросил Алкин голос.
Голос сестры со злорадством ответил:
— А с коррупцией бороться хотят! Ты на них только погляди — самые главные коррупщики собрались и талдычат… Вон, пишет что-то, поперёк себя шире, ручки в лапе не видать от жира…
Алкин голос засмеялся:
— Наверно, записывает, что взятки брать плохо, чтобы дома на стенку повесить и наизусть выучить… Да как усердно, мама родная, пишет — аж язык высунул, словно первоклашка какой, ебись ты в рот слоеным пирожком!..
