Захват Московии

А что?

Он зачитал с последней страницы:

— С 1 ноября 2010 года гражданам Германии для получения визы в Российскую Федерацию надо представить в посольство РФ и Германии выписку с банковского счета — раз, справку о доходах — два, документ о регистрации фирмы — три, если пенсионер — справку о размере пенсии, это четыре, свидетельство о наличии и стоимости собственности — пять… Вот наши мудаки! Вместо того чтобы пошире открывать двери, они их запирают!.. Я немцев знаю: они даже своим папам и мамам не говорят, какая у них зарплата, — что, в посольстве писать будут? Больше им делать нечего! Кто же поедет, когда всю подноготную о тебе выспрашивают?

На мой вопрос, правильно ли я понимаю слово «подноготная» — это то, что под ногами, на чём стоишь, что имеешь? — Олег Васильевич жёстко ответил:

— Нет, что под ногтями… куда гвозди загоняли… — и на мое непонимание, при чём тут ногти, гвозди и виза, объяснил, что в русском языке полно таких словечек из старых пыточных времён: — Ну, типа, тянуть жилы, гнуть в три погибели… согнуть в дугу… стоять как вкопанный… Вот говорят — «подлинная правда»… Значит, настоящая, главная, да?.

. А от чего это слово идёт, знаете?

— Нет, не знаете. От «длинная»? Большая правда? Гросс?

— «Длинники» во времена Грозного — это такие просмоленные кнуты с кусочками свинца, еще от татар остались… И что человек под этими кнутами говорил, то и была главная правда… Чему удивляться? Россия всегда была большим Косово…

Где-то у него в карманах зазвонил телефон, он устроился на долгий разговор, а я лег на свою полку, хотел записать в дневник новые лексемы, но задремал под нервный тик колёс и сквозь сон слышал, как он тихо, стараясь не шуметь, подключил ноутбук, надел наушники и допоздна вкрадчиво клацал по клавишам, побуркивая в микрофон что-то вроде:

— Вот сучка… Не идет из-подо льда… Сколько же проектов можно сожрать зараз… а не подавишься ли… если что, у нас с этим строго… никаким кризисом не отговориться…

Сквозь сон начало думаться о встрече с Машей… Я даже не успел ей позвонить… Ничего, завтра.

Как это будет?.. Что?.. Где?.. Не опасно ли?.. Вот случилась же неприятность с Хорстовичем, моим приятелем. Хорошо, жив остался…

Этого парня я знаю с детства — мой папа и его отец, Хорст, вместе работают на заводе, поэтому мы называем его Берндт Хорстович. Раньше он служил в одном турбюро в Мюнхене. Его хобби были русские красавицы: стены увешаны их снимками, все фото строго пронумерованы, а в папках хранились досье — письма красавиц, его ответы, новые послания.