4
0Приказ о переходе в наступление был зачитан войскам Донского фронта в ночь на 19 ноября. Сталинградский фронт начинал активные действия на сутки позже, там войска узнали о предстоящих операциях лишь в ночь на 20-е.
Утром 19 ноября 1942 года выяснилось, что авиация не может подняться в воздух. Над донскими и волжскими степями стоял густой туман, к северу от Сталинграда был сильный снегопад. Советские источники называют погоду не-. благоприятной, в действительности она лишь способствовала внезапности атаки и полной дезорганизации румынкой обороны.
Артподготовка началась в 7.30. К 12 часам дня на фронте 5-й танковой армии продвижение в центре достигло 2-3 километров, на флангах атака затормозилась. Командарм генерал П. Романенко принял решение использовать танковые корпуса подвижной группы – 1-й и 26-й-для прорыва тактической зоны обороны противника. При иной погоде или с иным противником это привело бы к большим потерям в бронетехнике, загромождению дорог и резкому падению темпов операции. Но противотанковая оборона румынских войск не отвечала даже требованиям Первой мировой войны.
К концу дня 1-й танковый корпус продвинулся на 18 километров, и это уже был прорыв. 26-й корпус наткнулся на несколько очагов сопротивления, но румынская оборона начала терять цельность, разваливаться, и корпус легко обошел позиции еще сопротивляющихся частей 3-й румынской армии.
Вечером обе стороны ввели в бой резервы: П. Романенко бросил в прорыв 8-й кавалерийский корпус, а П. Думитреску – 1-ю румынскую танковую дивизию, которая на этом прекратила свое существование. Командир 26-го корпуса А. Родин поступил с этой дивизией просто: отрезал румынские танки от тылов, а эти тылы включил в свою танковую колонну.
Командующий наступающей правее 21-й армий И. Чистяков также использовал свои подвижные корпуса для прорыва обороны, причем добился большего успеха, чем П. Романенко, который наносил главный удар. К вечеру 4-й танковый корпус 21-й армии продвинулся на 35 километров к югу и вышел на оперативный простор.
На этот момент немецкое командование не осознавало всей опасности складывающейся ситуации. «Наверху», в Ставке фюрера, господствовало мнение, что 48-й танковый корпус Гейма должен контрударом остановить русских и отбросить их на исходные позиции. Но уже М. Вейхс, возглавляющий группу армий «Б», выражал по этому поводу сомнения, ссылаясь на «неясность обстановки» в полосе 3-й румынской армии. Еще ближе к линии фронта точно знали, что корпус Гейма состоял из двух танковых дивизий – 22-й, в которой насчитывалось 45 танков, и 1-й румынской, которой уже не было.
В этот день началось советское наступление против 4-й румынской армии К. Константинеску. Если на севере у румын была «жалкая оборона», то на юге обороны не было вообще.
