10
0— Нет, я не знаю, клянусь вам! И… и как все произошло?
Не обращая внимания на ее вопрос, он продолжал все тем же спокойным голосом:
— Итак, Гаррисон Бурк пошел наверх поговорить с вашим мужем. Долго он там был?
— Не знаю. Самое большее четверть часа.
— Теперь лучше. И вы не видели его, когда он спустился вниз?
— Хм, значит, раздался выстрел, после чего Бурк сбежал по лестнице и вылетел из дома, ничего вам не сказав?
Она резко тряхнула головой:
— Нет! Бурк вышел до того, как мой муж был застрелен.
— За сколько времени до этого?
— Не знаю, может быть, за четверть часа, может быть, меньше.
— После чего куда-то исчез, — заметил Мейсон.
— Что вы сказали? — не поняла она.
— То, что вы слышали. Его нигде нельзя найти. Он не берет трубку телефона, его нет дома.
— Откуда вы это знаете?
— Я пытался ему дозвониться и наконец послал детективов.
— Потому что я знаю, что он замешан в этом деле.
Она снова сделала большие глаза:
— Как это возможно? Никто, кроме нас, не знает, что он был у меня, а мы, конечно, не скажем, потому что это только ухудшило бы наше положение. Он вышел прежде, чем появился мужчина, который выстрелил.
Мейсон не отрывал от нее глаз.
— Но выстрел был сделан из револьвера Бурка, — медленно сказал он.
Она удивленно посмотрела на него:
— Почему это пришло вам в голову?
— Потому что на орудии убийства есть номер, который позволяет проследить его путь с фабрики до оптовика, от оптовика до магазина и из магазина до покупателя. Им был некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят девятой Западной улице, тринадцать — двадцать два, близкий знакомый Гаррисона Бурка. Полиция ищет Митчелла, а когда найдет его, то ему придется объяснить, что он сделал с револьвером. Это значит, что он скажет, что отдал револьвер Бурку.
— Как можно так точно узнать историю револьвера? — не поверила она.
— Очень просто, все подробно записывается, учет оружия строг, и нарушений в записях практически не бывает.
— Я сразу же знала, что нужно было что-то сделать с этим револьвером! — с ноткой истерики воскликнула она.
— Да, и вы собственноручно надели бы себе петлю на шею. Вы должны думать прежде всего о себе, миссис Белтер. Ваша роль в этом деле не слишком ясна. Конечно, вы пытаетесь защищать Бурка. А я хотел бы убедить вас в том, что если Бурк виновен, то вы должны сказать все. Если это возможно, мы попробуем его спасти. Но я не хочу довести дело до такого положения, когда вы будете защищать Бурка, а прокуратура будет готовить обвинительный акт против вас.
Она начала ходить по комнате, теребя в руках платок.
— Боже мой! — причитала она. — Боже мой! Боже мой!
— Не знаю, подумали ли вы о том, что укрывательство преступления ради собственной выгоды наказуемо. Точно так же, как и просто укрывательство преступника.
