9
0— Вы можете точно сказать, где вы были в то время, когда было совершено преступление? — устало спросил он.
Гриффина залил румянец.
— Мне очень жаль, сержант, но я не могу.
— Потому что, во-первых, не знаю, когда было совершено преступление, а во-вторых, даже если бы мне это было известно, я не смог бы вспомнить, где я тогда находился. Я боюсь, что немного перебрал сегодня. Вначале я был в обществе одной молодой особы, а попрощавшись с ней, заглянул еще в пару приятных мест. Когда я хотел вернуться домой, у меня спустила проклятая шина, и я понимал, что слишком пьян, чтобы починить ее. Я пытался найти какой-нибудь гараж, чтобы оставить автомобиль и взять такси, но лило как из ведра. В результате я ехал и ехал на проклятой спущенной шине, и это, должно быть, тянулось целый век.
— Действительно, шина порвана в клочья, — признал Хоффман. — Кстати, кто-нибудь еще знал о завещании вашего дяди? Видел его кто-нибудь, кроме вас?
— Так у вас есть адвокат?
— Конечно. Что в этом удивительного?
— Кто является вашим адвокатом?
— Артур Этвуд. У него офис в Мьютуэлле.
Сержант Хоффман повернулся к Мейсону:
— Я о таком не слышал. Вы его знаете, Мейсон?
— Да, я имел с ним пару раз дела. Такой лысый, приземистый… Специализировался когда-то по делам возмещений за телесные повреждения. Кажется, он, как правило, устраивал дела без суда и получал хорошие возмещения.
— Как случилось, что вы видели завещание в присутствии своего адвоката? — обратился Хоффман к Гриффину. — Это довольно необычно, чтобы завещатель приглашал наследника вместе с его адвокатом для того, чтобы показать им завещание.
— Об этом вам придется поговорить с моим адвокатом. Я не хочу в это соваться. Это сложное дело, я не желаю об этом дискутировать.
— Хватит крутить! — рявкнул сержант Хоффман. — Говорите, как все было! Быстро!
— Что это означает? — спросил Гриффин.
Хоффман повернулся лицом к молодому человеку и взглянул на него сверху вниз. Челюсть у сержанта слегка выдвинулась вперед, терпеливые глаза приобрели вдруг жесткое выражение.
— Это значит, мистер Гриффин, что подобный номер у вас не пройдет. Вы пытаетесь кого-то покрывать или играть в джентльмена. Одно или другое. Это вам не удастся. Или вы мне сейчас же скажете то, что знаете, или поедем с нами в управление.
Гриффин покраснел от гнева:
— Вы что себе позволяете, сержант? Не слишком ли резко начинаете?
— Меня мало трогает, как я начинаю. Дело идет об убийстве, а вы сидите в кресле и играете со мной в кошки-мышки. Ну, отвечайте, быстро! О чем был тогда разговор и как случилось, что дядя показал завещание вам и вашему адвокату?
— Вы, наверное, понимаете, что я говорю под принуждением?
— Понимаю, понимаю. Говорите.
