10
0Он знал, что теперь бессмысленно оставлять собственность его жене Поле, но хотел завещать ее кому-то, так как не рассчитывал остаться в живых. Несомненно, Картрайт контактировал с Бесси Форбс и знал, что она в этом городе, поэтому оставил свою собственность ей.
— Почему ты думаешь, что он контактировал с Бесси Форбс? — спросила Делла Стрит.
— Потому что шофер такси утверждает, что Бесси Форбс велела ему позвонить по номеру Паркрест 6-2945, номеру Картрайта, и передать ему, чтобы он приехал к дому Клинта. Это показывает, что она знала, где находится Картрайт, и ему это было известно.
— Понимаю. — Помолчав несколько секунд, Делла осведомилась: — Ты уверен, что миссис Картрайт не сбежала с Артуром Картрайтом, бросив Клинтона Форбса, как бросила Картрайта в Санта-Барбаре?
— Абсолютно уверен, — ответил Мейсон.
— Что вселяет в тебя такую уверенность?
— Записка, оставленная в доме Фоули, была написана не почерком Полы Картрайт.
— В этом ты тоже уверен?
— Полностью. Почерк почти такой же, как на бланке телеграммы, отправленной из Мидуика. Я получил присланные из Санта-Барбары образцы почерка миссис Картрайт — они не совпадают с запиской.
— А в окружной прокуратуре об этом знают?
Делла Стрит задумчиво посмотрела на Перри Мейсона.
— Не был ли это почерк Телмы Бентон? — спросила она.
— У меня есть несколько образцов ее почерка, и они совсем не похожи на почерк в записке и на телеграфном бланке.
— А как насчет миссис Форбс?
— Нет, это не ее почерк. Я заставил миссис Форбс написать мне письмо из тюрьмы.
— Ты видел редакционную статью в «Кроникл»? — спросила Делла.
— Там говорится, что, учитывая эффектный сюрприз, в результате которого показания водителя такси подверглись сомнению, твой долг вызвать свою клиентку в качестве свидетеля и позволить ей объяснить свою связь с этим делом. Статья утверждает, что тактика таинственного умолчания подходит закоренелому преступнику, в виновности которого никто не сомневается и который старается воспользоваться своими конституционными правами, но не такой женщине, как миссис Форбс. Это что-нибудь изменит в твоих планах?
— Разумеется, нет, — отозвался адвокат. — Я веду это дело в интересах своей клиентки, а не газетного редактора.
— Все вечерние газеты, — продолжала Делла, — отмечают опыт, с которым ты манипулировал фактами, дабы обеспечить эффектную развязку дневного заседания, и поставил под сомнение показания водителя, прежде чем прокурору удалось обосновать обвинение.
— Особого опыта с моей стороны не было, — заметил Мейсон. — Клод Драмм сам на это напросился. Он вознамерился припугнуть мою свидетельницу, а я не мог этого допустить и отвел ее в кабинет судьи, чтобы заявить протест.
