3
0— Ты хочешь сказать, что отыскал эти камушки? — раздался в ответ недоверчивый голос.
Никита сел на скамейку. Подобный разговор следовало вести обстоятельно, лаская взглядом проходящих мимо девушек.
— Пока не нашел, но, во всяком случае, похоже, я знаю, где именно следует их искать.
С минуту в трубке царило безмолвие. Никита невольно наслаждался красноречивым молчанием. С языка Бармалея в этот момент должны были слететь тысячи вопросов, но он решал непосильную для себя задачу — какой именно должен прозвучать первым.
За время затянувшейся паузы Зиновьев успел достать сигарету, чиркнуть зажигалкой и затянуться, пустив струйку дыма вслед хорошенькой девушке. Неожиданно красавица обернулась и, улыбнувшись, помахала ему рукой. Этот жест можно было воспринимать как настойчивый призыв. Возможно, в другой обстановке он поспешил бы за ней следом, но сейчас, когда завязывалось дело на миллионы, глупо было бы разменивать его на пустяки.
Нарочито грозно ощерившись, Никита в ответ пошевелил кончиками пальцев. Девушка, обиженно дернув красивой головой, убыстрила шаг.
Неужели следовало столь долго выдерживать паузу, чтобы задать такой банальный вопрос?!
Никита довольно улыбнулся. Лучшего компаньона, чем Бармалей, отыскать было невозможно. Зиновьеву порой казалось, что в глаза Бармалея встроен лазер, способный пробить многометровую толщу породы. Во всяком случае, «зелень» он находил куда чаще, чем кто-либо другой. Однажды Зиновьев поинтересовался секретом его везения и услышал странный ответ: «Каждый камень обладает собственным запахом». При этом Бармалей говорил настолько серьезно, что усомниться в его словах не представлялось возможным.
По его словам, «зеленка» отдавала легким горчичным запахом, а вот от александритов или «шуриков» исходил сладковатый вкус карамели.
Как бы там ни было, но Бармалей был великий хитник, и работать с ним на пару — большая честь.
— Можешь мне не верить, но совсем недалеко отсюда, — радостно сообщил Зиновьев, пыхнув дымком. — Предлагаю съездить на следующей неделе.
В этот раз молчание Бармалея было не столь долгим.
— Хорошо. Я с тобой.
— Давай встретимся через пару часов и обговорим.
Вот теперь можно идти к дому. Но у Зиновьева оставалось устойчивое ощущение того, что он чего-то не доделал. Как же он мог забыть! Уже третий раз на этой неделе ему звонил дед и просил зайти. Но Никита всякий раз находил причину, которая мешала ему выполнить просьбу деда.
Дед был ненавязчив, и у Никиты с ним сложились самые приятельские отношения.
