Венец карьеры пахана

— Дядя Иосиф, — окликнул Зальцера один из племянников, высокий парень с рыжими конопушками на носу. — К вам пришел Кариес.

Зальцер нахмурился — только еще этого не хватало.

— Я проводил его в кабинет.

Иосиф Абрамович невольно поежился, словно его и вправду пронзила зубная боль. В действительности Кариеса звали Андреем. Это был весьма неглупый малый двадцати пяти лет отроду, восемь из которых он пропарился в колонии. А Кариесом его прозвал все тот же Левушка, весьма острый на язык и умеющий давать тонкие психологические портреты. Наречен Андрей был так потому, что ухитрился являться в самое неподходящее время и способен был разъедать любое, даже самое благодушное настроение.

Уже пошел третий год, как Иосиф Абрамович находился под крышей «синих», ежемесячно отчисляя им разумный обговоренный процент от всех своих сделок. Год назад они попытались ввести в магазин своего человека, который присматривал бы за его бизнесом не только снаружи, но и, так сказать, изнутри. Зальцеру тогда стоило немалого труда убедить Кариеса не подсаживать ему «казачка». Пришлось объяснить, что подобная практика может оттолкнуть от него большинство солидных клиентов, которые не желают иметь ничего общего с уголовниками. В ответ Кариес потребовал увеличить долю отката в ювелирном бизнесе, и после некоторых препирательств пай «синих» возрос до десяти процентов.

Только непосвященному может показаться, что эта цифра не столь внушительная. Однако через магазин Зальцера проходили весьма и весьма приличные суммы, что существенно сказывалось на доходах Кариеса.

Всякий раз Андрей делал вид, что действует от своего имени, но Иосифу Зальцеру было известно, что за ним стоит весьма крупный уголовный авторитет, которого все называли Батяня. Впрочем, прозвищ у него было много, одно из них — Фартовый. Поговаривали, что уже на заре своей воровской карьеры он способен был угадывать золото по запаху. Как бы там ни было, но сейчас он больше проявлял интерес к камням и разбирался в самоцветах на уровне хорошего геммолога.

Зальцер не разбирался в табели о рангах уголовного мира, но был наслышан, что по всему Уралу Фартовый-Батяня пользовался непререкаемым авторитетом. Даже солидный возраст не мешал старику костлявой пятерней держать дерзкую молодежь за холку, а в своем регионе он был настоящим хозяином. К своей территории, богатой самоцветами, Батяня относился очень ревностно, любой хороший камень, присвоенный хитниками, воспринимал как личное оскорбление, а потому безжалостно карал за несанкционированные раскопки на перспективных копях.