3
0— О деле Зиновьева Павла Александровича слышал?
— Слышал. Это тот самый убитый старик, у которого нашли крупный алмаз? — уточнил Лысенков.
Яковлев уже давно обратил внимание на то, что Лысенков мгновенно вникал во всякое сложное дело. Для него не существовало второстепенных деталей, а это один из главных признаков профессионализма. Причем погружался полковник в дело, как правило, глубоко.
— Он самый. Меня очень интересует этот старик. Нужно узнать, кто он такой. Где прежде работал, чем занимался до того, как его убили? Каким образом в его квартире оказался алмаз? Может, это классический случай подпольного миллионера?
— Я вас понял, товарищ генерал-майор. Нас это тоже очень заинтересовало, — бойко ответил полковник. — Мы уже пытались выяснить его личность. С ним не совсем пока все ясно. Имеются кое-какие проблемы, которые мы пытаемся разрешить. Но могу с достоверностью сказать, что этот старик совсем не тот, за кого он себя выдавал.
Нечто подобное генерал-майор предполагал, и сейчас остался доволен, что интуиция его не подвела.
— Что ты имеешь в виду?
— В его биографии имеются кое-какие пробелы. Мы подозреваем, что в прошлом у него было не все в порядке с законом. Пытаемся делать запросы по его личному делу, но все материалы из архива уничтожены.
— Вот оно, значит, как… — протянул Яковлев.
— Так точно, товарищ генерал майор. Очень напоминает некую предусмотрительность. Честно говоря, за долгие годы работы я перестал верить во всякие случайности. Коли документы пропали, значит, это было кому-то выгодно. А выгодно это могло быть только одному человеку — этому самому покойному старику!
— Давай сделай вот что, возьми это дело под свой личный контроль. И сообщишь мне о результатах через пару дней.
— Это могут быть только предварительные результаты, — осторожно заметил полковник. — Дело, похоже, очень непростое.
— Я пока и не требую от тебя какого-то серьезного результата, — сказал Яковлев. — Меня интересует вся информация по этому делу. У меня имеются кое-какие соображения на этот счет. Поделюсь при встрече!
— Кстати, ты не задавался вопросом, почему изумрудные прииски заморожены?
— Вокруг этого крутятся очень большие деньги, Москва хочет забрать их себе, а местная элита не отдает. Сейчас решается вопрос, кому сколько должно перепасть.
— Значит, не могут разделить?
— Получается, что так. В прежние времена два процента от прибыли шли непосредственно первому лицу, — полковник умышленно не называл фамилии. — Сейчас мало что изменилось.
— Понятно. Значит, как разделят, так сразу запустят.
— Именно так. Все штольни находятся в хорошем состоянии, никаких затоплений, воду систематически откачивают, так что к работе приступить они могут хоть завтра.
