Ты меня предал (СИ)

Набираю — гудки идут, но никто не отвечает. Звоню еще и еще. Да что такое? Всеми силами стараюсь не поддаваться паники. Пью воду и часто дышу. Все хорошо. Ничего не случилось. Он успеет. Просто немного задерживается.

— Да что вы такое говорите! — меня едва не накрывает истерикой. Как они могут так про него думать. Ведь совсем не знают.

— Ну, девушка… еще пятнадцать минут и возьму следующих.

— Он придет, — уверенно повторяю как мантру и свято верю, что так и будет.

Но не через пятнадцать минут, ни через час Павел так и не приходит. Все мои звонки и сообщения остаются без ответа, а я растерянно смотрю на свое белое платье и не знаю, что теперь делать.

Паша не мог меня бросить. Я отказываюсь в это верить. Он не мог так поступить. Наверное, что-то случилось. Может ему нужна помощь? Хватаю рюкзак и со всех ног бегу к нему. Благо знаю адрес.

Сбежавшая невеста выглядит эффектно. На меня косятся люди, но мне плевать. Страх за любимого перекрывает все остальные эмоции. Черт с ним с платьем, главное, чтобы с Павлом все было хорошо.

Без труда нахожу его квартиру. Нажимаю кнопку, но не раздается ни звука. Звонок не работает. Стучу в дверь. В ответ проклятая тишина. Да что ж такое! Судорожно всхлипываю и колочу кулаками по двери, но мне никто не открывает.

— Паша, Пашенька, — кричу, давясь слезами. — Открой мне.

Страх потерять любимого оглушает и ослепляет. Я почти себя не контролирую, вся энергия уходит на то, чтобы спасти его.

— Что ты тут устроила? — скрипучий женский голос раздается откуда-то сверху. — Чего колотишь?

Поднимаю голову и вижу пожилую женщину этажом выше. Соседка. Может она сможет мне помочь.

— Мне нужен Павел, — всхлипываю я и умоляюще смотрю на нее. Как будто она может взмахнут палочкой и сотворить чудо. Как в сказках.

— Не стучись, нет его, — строго говорит соседка и поджимает губы.

Ничего не понимаю. Информация не усваивается в моем сознании.

— Откуда я знаю? — грубо огрызается она. — Вещи собрал и был таков.

Совсем? Земля дрожит под моими ногами, а глаза застилают горькие слезы. Как же так? Как такое возможно? Ведь мы… Ведь я… Больно. В груди давит так, что вздохнуть тяжело. А рыдания, что недавно рвались наружу, внезапно законсервировались внутри. Наступает тишина и какое-то гадкое отупление. Ничего не чувствую. Онемело все внутри. Выжгло яростной струей напалма.

Открываю рот, как рыба, но не могу ничего сказать. Да и не знаю, что говорить. В груди словно образовывается дыра. Там, где раньше была душа.