0
0Кончилось все тем, что воздыхатель Миры сам вышел мне навстречу. Это был Инур, тот самый юноша, который прислуживал мне за ужином в первый вечер. Увидев меня, он испуганно замер на месте, но я молча подмигнула: спокойно, парень, все в порядке.
Вообще, надо признать, мальчишка этот мне был очень даже симпатичен, не зря же пробежала огородами мысль о маленьком развлечении. И в иных обстоятельствах я, может, и правда задумалась бы о чем-то подобном, несмотря на то, что он годился мне в сыновья. Но, во-первых, он был влюблен, а во-вторых… была влюблена я. И точно не в него.
Айгер все больше и больше становился моим наваждением. Я говорила себе: все безнадежно. Он оттолкнул Юнию, когда та сама пришла к нему, потому что не мог простить ее предательства. О чем же говорить теперь, после того как она фактически вынудила его жениться на Эйре, а потом пыталась свергнуть с трона? Надо быть полной идиоткой, чтобы на что-то надеяться.
Но чем больше я убеждала себя в этом, тем хуже становилось. Есть поговорка, китайская, кажется: утопающий хватается за змею. Моей змеей – ядовитой! – было то обстоятельство, что какие-то чувства у Айгера к Юнии все равно остались. Наш разговор в тюрьме был тому подтверждением. Гнев, боль – да, но не равнодушие. Он все помнил. И тот поцелуй в горах, когда был уверен, что я без сознания…
Я снова и снова перебирала все воспоминания о нем – свои и те, что мелис передал от Юнии. И самым ярким из них было… ну ясно какое. К сожалению, не мое. Возможно, многое к нему добавило мое воспаленное воображение, но мне было уже все равно. Потому что я помнила все так, словно это на самом деле происходило со мной, причем не много лет назад, а только что.
Запах его кожи, от которого кружится голова. Взгляды – глаза в глаза. Прикосновения, разливающие по всему телу медово-тягучие сладкие волны. Ласки - такие жаркие, что, кажется, их невозможно вынести. И ослепительная вспышка наслаждения – одна на двоих. Шепотом, задыхаясь: «Я люблю тебя, Юнна»…
По полночи я вертелась в постели без сна, думая о нем. Потом засыпала и видела сны, которые заставили бы рыдать от зависти любого порнорежиссера. А утром просыпалась злая, ненавидя весь свет.
И вот одним таким злым утром я сидела в большой комнате, выходящей в холл. Солнце рисовало квадраты на ковре – дожди уже несколько дней как закончились. От тягостного безделья я все-таки решила заняться рукоделием. Вязание на кривых спицах не пошло, они без конца вываливались и путались. А вот вышивка тоненькими шелковыми ленточками, при всей тупости этого занятия, неожиданно зацепила.
Я полезла в рабочую корзину за зеленым мотком, не нашла и попросила Райну, которая в это время разбирала что-то в большом шкафу, принести мне его из кладовой.
