0
0Напомнило, как нас с Эйрой вели на суд, где должны были приговорить к смертной казни. Правда, тогда у меня практически не оставалось надежды, а сейчас все смахивало на русскую рулетку с револьвером, у которого пусты четыре из восьми камор.
Мы оказались в тесном помещении с низким потолком и без окон. Большой камин, всевозможные склянки и пузырьки на полках и на столе, зеркало на полстены. Вместо привычных светильников-трубок с углем на поддонах у стен стояли жаровни, дающие тусклый мерцающий свет.
- Разденься и встань перед зеркалом, - приказал Борггрин.
- Совсем? – уточнила я без капли стеснения. Какой смысл стесняться, если, возможно, это последние минуты жизни?
Сама я не могла расстегнуть все крючки и застежки, но не колдуна же просить. Дернула и разорвала швы. Платье? Плевать. Если я переживу этот день, у меня будут и другие. А если нет – точно плевать.
Глядя на свое отражение, я, как обычно, подумала, насколько красиво это тело. И лицо. Я смотрела на него в последний раз. При любом раскладе оно исчезнет. Новое – если мне суждено его увидеть – тоже будет чужим. Но к нему я привыкну, потому что оно будет только моим. Пусть даже в нем и останется что-то от Юнии.
- Вы обе, смотрите в зеркало и думайте о своей жизни. С детства. Вспоминайте все самое важное для вас. И плохое, и хорошее. Людей, которых любили и ненавидели. События, которые определили вашу жизнь.
Борггрин вылил в камин едко пахнущую жидкость из склянки, и комнату затянул плотный дым, от которого закружилась голова. Я словно окунулась в свое прошлое, просматривая его, как фильм, запущенный нетрезвым киномехаником на большой скорости.
Детство, родители, школа. Первая подростковая влюбленность без взаимности. Университет. Слава. Артур. Кафедра. Мужчины, с которыми встречалась. Грета. Олег.
И как будто вторая серия, которая началась с катастрофы. Айгер. Тюрьма. Суд. Леандро. Дворец. Зарянка. Призрачная жизнь. Наше путешествие.
Я вспоминала, а отражение в зеркале тем временем менялось на глазах. Правда, фигура не особенно. Даже, пожалуй, осталась почти прежней. Хотя, может, и не такой идеальной. Тянуло в ней кое-что подправить. Грудь повыше, талию потоньше, да и на диету сесть не мешало бы, пару-тройку килограммчиков сбросить. Волосы стали светлее, словно выгорели на солнце. Но зато лицо…
Как будто наши с Юнией лица расплавили и отлили новое, совсем другое. Женщина в зеркале не была похожа ни на нее, ни на меня. И все же… все же я видела в ней что-то неуловимое от нас обеих. Глаза в первую очередь. Не темно-зеленые, как у Юнии, не серые, как у меня, а похожие на штормовое море. И разрез чуточку другой. Но что-то идущие изнутри - я не смогла бы обозначить это словами ни на одном из семи известных мне языков. Да, пожалуй, оно было у нас одинаковым.
